МЕСТОБЛЮСТИТЕЛЬ АЛЕКСИЙ ПИСАЛ...

 


В своём письме 19 мая 1944 Председателю Совета Народных Комиссаров, Маршалу Советского Союза И. В. Сталину, Местоблюститель Алексий писал:
Дорогой Иосиф Виссарионович!
Нашу Православную Церковь внезапно постигло тяжелое испытание: скончался Патриарх Сергий (Иуда 20-го века -прим.), 18 лет управлявший Церковью.
Вам хорошо известно, с какой мудростью он нёс это трудное послушание; вам известна и его любовь к Родине, его патриотизм (к антихристову государству - прим.), который воодушевлял его в переживаемую эпоху военных испытаний. А нам, его ближайшим помощникам, близко известно и его чувство самой искренней любви к Вам и преданности Вам, как мудрому, Богопоставленному Вождю (это его постоянное выражение) народов нашего великого Союза.
Это чувство проявлялось в нём с особой силой после личного его знакомства с Вами, после нашего незабвенного для нас свидания с Вами 4 сентября минувшего года. Не раз приходилось мне слышать от него, с каким теплым чувством он вспоминал об этом свидании и какое высокое, историческое значение он придавал Вашему, ценнейшему для нас, вниманию к церковным нуждам.
С его кончиною Церковь наша осиротела. По завещанию почившего Патриарха мне судил бог (какой бог ему судил мы знаем -прим.) принять на себя должность Патриаршего Местоблюстителя.
В этот ответственнейший для меня момент жизни и служения Церкви я ощущаю потребность выразить Вам, дорогой Иосиф Виссарионович, и мои личные чувства.
В предстоящей мне деятельности я буду неизменно и неуклонно руководиться теми принципами, которыми отмечена была церковная деятельность почившего Патриарха: следование Канонам и установлениям церковным — с одной стороны, — и неизменная верность Родине и возглавляемому Вами Правительству нашему, — с другой (мы знаем со слов Спасителя, что невозможно служить двум господам-прим), действуя в полном единении с Советом по делам Русской Православной Церкви, я вместе с учрежденным покойным Патриархом Священным Синодом буду гарантирован (!!! - прим.) от ошибок и неверных шагов.
Прошу вас, глубокочтимый и дорогой Иосиф Виссарионович, принять эти мои заверения с такою же доверенностью, с какою они от меня исходят, и верить чувствам глубокой к Вам любви и благодарности, какими одушевлены все, отныне мною руководимые, церковные работники.