НЕМНОГО О ПОЛИТМОРСОСЕ

О советско-финской войне 1939—1940 г.г. известно немало, но «за кадром» осталось, например, то, что в советских казенных документах именовалось «политико-моральное состояние личного состава». Иначе «политморсос». Это обязательный пункт сводок, отчетов, рапортов, докладов и донесений о состоянии войск, обычно звучавший так: «Политико-моральное состояние частей высокое». Если «здоровое» — это как бы пожиже, «в основном удовлетворительное» — хуже, и совсем уж плохо обстояли дела, если ставился диагноз «политико-моральное состояние стало надломленным». После ритуальных здравиц о «политморсосе» обычно следовало самое интересное, обозначаемое обтекаемо-стандартными формулировками: «наряду с этим имеют место», «выявлены факты», «одновременно продолжают иметь место явления» — негативные, разумеется.

Так вот сводки и спецсообщения Особотделов НКВД периода финской кампании (рассекречена мизерная часть) рисуют далеко не красочную картину «политморсоса» воюющей Красной армии.
Начальник Особого отдела НКВД (ЛВО) майор госбез. Алексей Сиднев в донесении от 1 дек. 1939 года сообщал, что уже 30 нояб. — в первый день войны, в первом же бою — «во время наступления красноармеец 90-й стр. дивизии Михайлов, безпартийный, бросил винтовку и попытался перейти на сторону противника»! Невероятно: после мощной артподготовки, которая, казалось, смела все живое, Красная армия победно устремилась вперед, — красноармеец Михайлов собирается… перейти на сторону отступающего (!) противника. Разумеется, «Михайлов арестован. Бойцу еще повезло, за свою «попытку перехода к противнику» он получил «всего лишь» 10 лет лишения свободы. В то время как два других красноармейца приговорены к расстрелу «за попытку организовать группу бойцов для сдачи в плен противнику» — и это тоже в первые часы войны! Невероятно.

Тогда же под трибунал пошел и красноармеец той же 90-й стрелковой дивизии Иванов, сказавший, что «Советскому Союзу финнов не победить»…
Уже с первых дней той войны документы особых отделов пестрят сообщениями об арестах красноармейцев за «контрреволюционную деятельность».

«Особым отделом НКВД 19-го стр. корпуса —
«За проводимую контрреволюционную агитацию арестован: красноармеец 123 сд Кузнецов, 1907 года рожд., красноармеец 24 кап (корпусного артиллерийского полка. — В. В.) Пузыкин, 1901 года рождения»;
«Особый Отдел НКВД 10-го стр. корпуса арестовал за проводимую контрреволюционную агитацию среди личного состава войсковых частей Евдокимова, красноармейца 679-го стр. полка 113-й стр. дивизии, Иванова той же дивизии, Хижняка 295-го артполка 138-й стр. дивизии»; «Особый Отдел НКВД 43-й стр. дивизии арестовал за контрреволюционную агитацию красноармейца 181-го стр. полка 43-й стр. дивизии Нурилова»;
«Особый Отдел НКВД 7-й армии закончил процесс расследования в отношении красноармейца 70-й стр. дивизии Прохорова, как дезертира и проводившего контрреволюционную агитацию»; итд. итд. итд.

Что же это за такая страшная «контрреволюционная агитация», столь резкий всплеск которой фиксируют особисты? Да такая, например:
--«Лекпом 189-го зенитного артполка 2-го корпуса ПВО Фомкин в группе медработников говорил: «Переход финляндской границы частями Красной Армии есть не что иное, как посылка нашим государством в Финляндию карательного отряда».
--Красноармеец Кичигин «в группе бойцов заявил: «Вероятнее всего, выстрелы на Карперешейке были не со стороны Финляндии, а с нашей, чтобы вызвать войну. Финляндия воевать не хочет, в войне виновато во всем наше правительство. Финляндия вынуждена проводить меры защиты, а наши стараются завоевать Финляндию».

В сводке от 9 декабря 1939 года майор госбез. Сиднев сообщил, что красноармеец 184-го стрелкового полка 56-й стрелковой дивизии Кулаков, «обращаясь к политруку Лисичкину, заявил: «Много ли вы набрали петель для финских крестьян, жжете села, деревни, но теперь ничего, рассчитаются финны и с вами»...
Далее лаконичная фраза: «Лисичкин направил Кулакова в штаб, по дороге Кулаков пытался бежать, и сопровождающими убит».

--«Аналогичное выступление, — уведомлял особист, — имело место и в 142-й стрелковой дивизии, где красноармеец 266-го гаубичного артполка Васильев в группе бойцов заявил: «Наши войска громят мирное финское население, жгут фабрики и крестьянские дома. Мы сами навязали войну Финляндии, и она послужит началом Мировой войны. Вот вам какова наша мирная политика».

--«Мы освобождаем финский народ, а здесь люди жили лучше, чем у нас», — это уже красноармеец 46-го гаубичного артполка Коваленко.

Подобных «единичных» солдатских высказываний стукачи особых отделов фиксировали во множестве: «Мы сами наступаем на Финляндию, где же наш лозунг: «Чужой земли мы не хотим», а сами идем, тогда, как финны на нас не идут войной»; «Виноваты мы, а не финны. Зачем мы к ним идем, у нас своей земли достаточно. Мы 20 лет жили, не боялись опасности, а теперь боимся».

Вот еще подборка доносов из сводки ОО НКВД ЛВО всего лишь за один день — за 7 января 1940 года: «Советский Союз напал на Финляндию с целью присоединения ее к Советскому Союзу, тем самым осуществляет свою агрессивную политику» (красноармеец 52-й стр. дивизии Точилов); «Финский народ не желает, чтобы его освобождали, поэтому финское население и уходит со своей армией» (красноармеец той же дивизии Зарецкий); «Наше правительство думает освободить финский народ, но этот народ бежит от нашего освобождения, сжигая все на своем пути» (пом. начальника штаба 1-го батальона 35-го стрелкового полка 14-й стрелковой дивизии Кириллов);

--«Для чего мы здесь мерзнем? Зачем нам нужны леса и болота, разве не хватает своей земли? Финнов защищаем, а своя земля не обрабатывается. У нас осталось много неубранного хлеба с полей, и семьи голодают» (красноармеец 650-го стрелкового полка Софелкин);

-«Мы первые напали на Финляндию. Я воевать не желаю и в бою брошу свою винтовку» (красноармеец 112-го стр. полка 52-й стр. дивизии Тарасенков).
--«За что мы воюем? — вопрошал пулеметчик 768-го стр. полка 138-й стр. дивизии Силонов. — Говорят, за освобождение финского народа, но сколько воюем, а еще не видели ни одного финна. Я считаю наше правительство шюцкоровским, ибо оно издевается над народом».

--Но круче всех высказался красноармеец 1-го дивизиона 162-го артполка 43-й стрелковой дивизии Никоненко: «Прежде чем воевать с Финляндией, нужно перестрелять Советское правительство, так как оно ведет советский народ на погибель».

Разумеется, тут же «дано указание ОО НКВД 7-й армии о немедленном аресте Силонова и Никоненко».

--Красноармеец 10-й батареи 301-й гаубичного артилл. полка 90-й стр. дивизии Петренко в присутствии сослуживцев неосторожно обмолвился: «Я не хочу служить в армии агрессора, скорей бы меня отправили домой. Вот как только настанет весна, нам не выбраться из финских болот и тогда нас всех разобьют…».
Столь же «антисоветскими», даже «изменническими» особисты сочли и слова красноармейца 235-го гаубичного артилл. полка Степанова, который, «увидев трупы убитых красноармейцев, в группе бойцов заявил: «Я не допущу, чтобы оказаться убитым, как эти бойцы. Лучше перейду на сторону финнов». Попутно ему припомнили, как ранее «он же в группе красноармейцев говорил: «Зачем мы сейчас ведем войну, мы ведь взяли то, что нужно было, и я нахожу, что нет надобности дальше вести войну».

«Политико-моральное состояние частей действующих армий в основном удовлетворительное, — шаблонно рапортует главный особист ЛВО. — Однако со стороны подучетного элемента и отдельных бойцов отмечены факты антисоветских проявлений». Например, такие: «Довоюются наши до того, что красноармейцы перебьют всех своих командиров, — цитирует слова красноармейца 2-го прожекторного полка Проскурина начальник УНКВД по Ленинградской области комиссар госбезопасности 2-го ранга Гоглидзе, — сделают так, как это было в февральскую революцию».

Вот и старший лейтенант госбезопасности Степанцев в сводке 7-го отделения ОО ГУГБ НКВД СССР от 24 января 1940 года подтверждает:
«Со стороны отдельных красноармейцев имелись случаи антисоветских высказываний и угрозы расправы с командным составом.

Так, например, красноармейцы Сидоренко, Кашевский и Буженко среди бойцов говорили: «Партия доруководила, что нет в стране хлеба, мяса и даже спичек. В Польше раньше лучше жили, чем после освобождения Советской властью. С западных украинцев сбросили ярмо, а хомут одели. Партия выбросила лозунг «долой войну», сама воюет за чужие земли. На фронт не пойдем, а дойдем до своей территории и дальше не пойдем. Не верьте политрукам и командирам, что наша родина богата, они все врут».

Красноармеец Пожег Степан заявил: «Нас гонят на убой, нам не нужно защищать Советскую власть». Красноармеец Черняк Николай высказался: «Я не знаю, за что мы воюем. При Советской власти я жил плохо, а тех, которых мы "освободили", они жили лучше нас, так зачем же их освобождать». Черняк на приказание командира взвода Мельникова прекратить антисоветские разговоры заявил: «Я тебе глотку перерву, а если встретимся в бою, то пущу в расход». При этом нанес командиру взвода два удара».
Красноармеец Мельник говорил: «Дома с голоду мрут, а мы идем защищать кого-то, и зачем?» […]
Задержан дезертировавший из батальона красноармеец Боярский, который крестьянам рассказывал о пути следования батальона, о количестве людей в эшелоне, говоря: «Едем с Польши воевать с Финляндией, где людей много, так нас гонят их уничтожать». На замечание командира взвода Баркарова Боярский заявил: «В бою ты первый получишь пулю»...
«Аналогичные антисоветские высказывания, — сообщает документ, — имеют место и со стороны ряда других красноармейцев».

Красноармеец 7-й роты того же полка Воробьев, «безпартийный, в присутствии красноармейца Маслова говорил: «Пока я жив, не может быть, чтобы я не убил кого-либо из командиров». Поспорив с ком. отделения Зуевым, Воробьев заявил тому: «Скоро вы в бою все будете, милые, а вас все-таки скорее побьют».

Да и в военных округах, откуда на финский фронт шло пополнение, дела обстояли не лучше. В дек. 1939 года главный особист Киевского особого Военного Округа Михеев рапортует вышестоящему начальству, что «в некоторых частях отмечены факты отрицательных настроений». Затем Михеев вновь сообщает, что в частях, отправляемых на финский фронт, «резкое увеличение количества антисоветских высказываний, случаев дезертирства и нарушений дисциплины». В очередном рапорте Михеева говорится, что «имеют место и отрицательные высказывания отдельных военнослужащих, проявления трусости, дезертирства, членовредительства, а также проявления активности антисоветского элемента, проникшего в РККА». Явления столь «отдельные», что именно им Михеев и посвятил почти всю докладную. Так, младший командир Адаменко из 11-го кавполка заявил: «Пейте, товарищи, водку, нам нужно пьянствовать, по этой причине нас не пошлют в Финляндию». Красноармеец того же полка Островский: «…Я хочу, чтобы меня судил Ревтрибунал, тогда я не поеду в Финляндию».

Красноармеец 96-го стрелкового полка Константин Мартынюк:
«Завоевали Западную Украину и за освобождение получили собачью жизнь, а сейчас хотят нас с собачьей жизни послать в Финляндию, вот там-то мы навоюем, уже совсем подохнем…». Потом добавил: «Ваша Советская власть, кто же ее будет защищать, эту Советскую власть, сейчас намного хуже, чем было при Николае II. При буржуазном строе жилось намного лучше солдатам и даже крестьянам, сейчас не служба в армии, а тюрьма. Мы освободили украинский народ и сделали не жизнь, а могилу, и сами получили за это освобождение собачью жизнь, а когда освободим Финляндию, то хуже собачьей жизни станет…».

Не прекратились «разговорчики в строю» и после завершения финской кампании. Как сообщала 22 марта 1940 года сводка ОО ГУГБ НКВД, направленная Ворошилову и Мехлису, «среди отдельных военнослужащих имеются и нездоровые антисоветские высказывания». Красноармеец Довгаль заявил: «Хорошо, что война закончилась, в этой войне агрессором является Советский Союз, который проводил захватническую политику. Людей у нас много, голова красноармейца стоит всего 30 копеек, вот поэтому нас и гнали сюда на убой».

Киномеханик 108-го автобата 150-й стр. дивизии Гаврилов: «Наконец-то бросили воевать, ведь эту войну начал Советский Союз, а не Финляндия. Наше правительство сделало неправильно, начав войну, оно просчиталось». «Финский народ воюет с Красной Армией за свои права, за свою собственность, — это уже красноарм. 17-й мотострелковой дивизии Федотов, — а мы, когда шли против финнов, то отнимали их права». Красноармеец 241-го артполка Немиров и вовсе озвучил страшную крамолу: «Политика СССР такова: одной рукой подписывают договор, а другой рвут его, так получилось и с Финляндией».

Вишенкой на торте — убийственная фраза из сводки Особого отдела НКВД 7-й армии от 16 марта 1940 года:
«После заключения мирного договора между СССР и Финляндией на отдельных участках фронта были отмечены факты братания...»!

По сути, осведомители особых отделов зафиксировали очень серьезные признаки растущего недовольства сталинской системой. Большая часть попавших под маховик карательной машины — мобилизованные колхозники далеко не юных возрастов, ранее уже отслужившие в армии. Именно те, кто на своей шкуре сполна вкусил все прелести коллективизации и Индустриализации — с раскулачиванием, высылками, Голодомором, нагляделся на Большой террор, потеряв родных и близких. Именно эти выходцы из деревни чаще всего и резали правду-матку в кругу товарищей, почти неизбежно попадая в паутину доносчиков.

По данным историка К. Александрова, за 105 дней войны за политические преступления и прочую «контрреволюционную деятельность» число арестованных может достигать 1,5 тысячи военнослужащих. В это число не вошли те, чьи дела были возбуждены до 13 марта 1940 года, но завершены уже после окончания войны. Также сюда не включены осужденные краснофлотцы, да и осужденных по другим подпунктам (которых всего 16) 58-й статьи — тоже ещё «не посчитали»...
Чекистские сводки фиксируют, что крамольные «разговорчики в строю» — «не прекращалось по мере изъятия из красноармейской среды «активного антисоветского элемента», выявленного органами НКВД». Значит, явление носило не случайный, а закономерный характер. Что, безспорно, тоже аукнется через год — в 1941-м…

Финская война глазами красноармейцев — в сводках НКВД:
//Документы из Архива Новой газеты//

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Надобно признать, что даже РККА не горела любовью к самозванной беззаконной "народной" власти ВКПб... чего уж там говорить о многонациональном народе СССР? А раз так, то такой народ подлежал истреблению... Для того то и готовилась мировая бойня - Гекатомба мировой закулисой. Гои должны были схлестнуться в смертельной схватке и уничтожать друг друга.

Комментарии