М.О. Меньшиковъ — "Трудовое одичаніе"

 


"Нынѣшній министръ народнаго просвѣщенія ​замирилъ​ ​студенческіе​ безпорядки. Повѣривъ пословицѣ, что рыба съ головы воняетъ, Л. А. ​Кассо​ началъ съ головы студенчества, съ профессуры, и ​студенческіе​ безпорядки на повѣрку оказались профессорскими. Не вдаваясь въ разборъ того, названному ли Министру или общему отливу Революціи мы обязаны сравнительнымъ успокоеніемъ школы, я позволю себѣ коснуться главной задачи народнаго просвѣщенія. Правильно ли она поставлена у насъ и можно ли быть увѣреннымъ, что народъ "просвѣщается", а не дичаетъ?


Въ сороковыхъ годахъ, когда шелъ знаменитый споръ между западниками и славянофилами, одинъ изъ послѣднихъ высказалъ геніальную мысль, которая, какъ метеоръ, прочертила свой блистательный слѣдъ въ сознаніи довольно темнаго общества и погасла. “Вы стремитесь, – заявилъ Хомяковъ западникамъ, – просвѣщать Русскій Народъ, но не видите, что онъ уже просвѣщенъ. Въ христіанскомъ православіи своемъ, въ смиренной кротости духа, въ незлобіи, снисхожденіи, терпѣніи и ​вѣрѣ​ народъ русскій несетъ въ ​сердцѣ​ своемъ истинный свѣтъ Христовъ, и въ сравненіи съ нимъ всякое иное книжное просвѣщеніе жалко и ничтожно”.


Такова мысль, которую передаю своими словами за неимѣніемъ подъ рукой источниковъ. Мысль стараго славянофила очень глубокая и плодотворная. Прежде ​чѣмъ​ говорить о просвѣщеніи, ​непремѣнно​ слѣдуетъ выяснить, что вы разумѣете подъ просвѣщеніемъ – знаніе ли кое-какихъ отрывковъ изъ классическихъ писателей, усвоеніе ли ходячихъ теорій, преимущественно политическихъ, ​поверхностныя​ ли свѣдѣнія энциклопедическаго характера или нѣчто совсѣмъ другое.


Со временъ древнихъ, установлено, что просвѣщаетъ человѣка лишь истинная религія, связь души съ Богомъ и человѣческими душами. Если правильно установить эту связь, то исчезнутъ всякая неясность, всякая нечистота и мракъ и духъ человѣческій получитъ особое внутреннее озареніе. Вотъ то народное просвѣщеніе, которое нельзя не считать наиболѣе облагороженной изъ формъ человѣческой образованности. Великой школой этой образованности слѣдуетъ считать Церковь. Если въ теченіе вѣковъ эта школа постепенно утратила свое вліяніе, это не значитъ, что нравственное просвѣщеніе перестало быть просвѣщеніемъ.


Но кромѣ религіозно-нравственнаго просвѣщенія ​есть​ и другіе виды образованности, которыхъ совершенно не даетъ наша школа. Она не даетъ, напримѣръ, ни эстетическаго, ни трудового развитія. Кончая школу, ученикъ выходитъ изъ ​нее​ глубокимъ варваромъ во ​всёмъ​, что касается умѣнія жить нравственно, красиво и производительно. Что касается “общаго” образованія, то оно на верхахъ и въ низахъ приготовляетъ бѣлоручекъ, не умѣющихъ заработать и фунта хлѣба. Сто ​лѣтъ​ тому назадъ народъ нашъ въ большинствѣ былъ безграмотенъ, но онъ сравнительно съ теперешнимъ дѣйствительно былъ просвѣщенъ, и не только въ религіозномъ отношеніи, но и въ трудовомъ. 


Какъ ни оцѣнивать крестьянское православіе, это было не пустое мѣсто, а ​нѣкая​ умственная система, ​нѣкая​ философія, разрѣшавшая, ​основные​ вопросы бытія человѣческаго въ прошломъ, настоящемъ и будущемъ. Вѣра ​есть​ объясненіе, и въ качествѣ объясненія – нѣкое познаніе, удовлетворявшее душу въ самомъ тревожномъ и основномъ. Нынче ​школьно​-просвѣщенный крестьянинъ, то ​есть​ грамотный и “опиджаченный” до культурнаго облика, на самомъ дѣлѣ не имѣетъ именно первоначальной основы культуры – религіозности. Утративъ Вѣру или уронивъ ​её​ до повѣрья, нигилизированный мужичокъ достаточно грамотенъ. Онъ въ состояніи написать на заборѣ или вырѣзать на скамьѣ неприличное слово, онъ въ состояніи прочесть уличный листокъ (при обыскахъ у хулигановъ находятъ этого рода прессу), но развѣ можно сравнить его съ вѣровавшимъ предкомъ періода Святой Руси, тѣхъ столѣтій подвижниковъ и Святыхъ, когда мысль народная била ​ключемъ​? Можно ли сравнить нынѣшніе “частушки” съ древними пѣснями или ​похабные​ ​фабричные​ разсказы – съ былинами о богатыряхъ? Такъ же точно нельзя сравнивать умственное, религіозное и нравственное просвѣщеніе нынѣшняго грамотнаго парня съ таковыми же его прадѣдовъ.


Если просвѣщеніемъ считать нѣкую сумму знаній, то поразительно, какъ мало современный молодой крестьянинъ знаетъ въ сравненіи со своими предками. Старинный мужикъ, крѣпостной или вольный, вырасталъ въ такихъ условіяхъ, что умѣлъ обслуживать себя и свою семью въ самыхъ разнообразныхъ отношеніяхъ. Чуть не съ трехлѣтняго возраста онъ пасъ гусей, свиней, коровъ, ѣздилъ съ лошадьми въ ночное, умѣлъ отбиться отъ волка, построить шалашъ, развести огонь, испечь картофель, сварить кашу. Чуть постарше парнишка ѣздилъ съ отцомъ въ лѣсъ, на сѣнокосъ, на пашню. Онъ уже сгребалъ и ворошилъ сѣно, боронилъ, подавалъ снопы. Еще постарше онъ ходилъ съ сохой, рубилъ дрова, шелъ въ обозѣ. Совершенно немыслимо было прежде, чтобы крестьянинъ не могъ срубить себѣ избы, сложить печи, сколотить стола. Заброшеннымъ вдаль отъ города крестьянамъ, помѣщичьимъ и государственнымъ, приходилось ​всё​ дѣлать самимъ – и кормить себя, и обувать, и одѣвать, и обшивать. Изба была одновременно маленькой фабрикой, гдѣ стоялъ и ткацкій станокъ, и прялка, и верстакъ, и всякій членъ семьи – до слѣпого дѣда, плетшаго лапти, – что-нибудь мастерилъ...


У насъ не оцѣниваютъ глубоко просвѣтительскаго значенія ручного, чернаго труда, а между ​тѣмъ​ оно громадно. Работая физически, вы ежеминутно имѣете дѣло съ матеріаломъ, то ​есть​ съ матеріей природы и со всѣми силами, заложенными въ матерію, со всѣми ​ея​ законами, не перестающими дѣйствовать ни на одно мгновеніе. Не сводя глазъ съ матеріала и со своихъ инструментовъ, ощупывая собственными руками и взвѣшивая ​всѣ​ измѣненія собственнымъ мозгомъ, крестьянинъ проходилъ серьезнѣйшую школу природовѣдѣнія. О свойствахъ матеріи и природы вообще онъ имѣлъ болѣе живое представленіе, ​чѣмъ​ иной профессоръ, знакомящійся съ матеріей изъ книжныхъ формулъ. Я не говорю, что это просвѣщеніе было законченнымъ, но что оно въ зачаточности своей было непоколебимо твердо поставлено – это для меня безспорно. Крестьяне обладали не только бездной практическихъ ​свѣдѣній​, но по нѣкоторымъ ​мастерствамъ​ имъ извѣстны были кое-какіе и ​теоретическія​ ​научныя​ познанія, ​добытыя​ на ощупь. Я помню въ дѣтствѣ: по дорогѣ на каникулы въ одной деревнѣ я былъ пораженъ, какъ одинъ бочаръ опредѣлилъ радіусъ круга стороной вписаннаго въ него шестиугольника. Онъ не зналъ ни слова “радіусъ”, ни теоріи шестиугольника, но равенство названныхъ линій ему было извѣстно. 


Знаменитый профессоръ А. Н. Энгельгардтъ, авторъ классическихъ “Писемъ изъ деревни”, называлъ мужика профессоромъ земледѣлія – до такой степени изумителенъ былъ для него, ученаго человѣка, ​объемъ​ мелкихъ, но важныхъ знаній, которыми обладали ​безграмотные​ ​смоленскіе​ мужики. Не было въ старину ни министерскихъ, ни земскихъ, ни церковныхъ школъ, но была великая школа тысячелѣтняго труда, практическихъ наученій, опытныхъ ​свѣдѣній​, пріобрѣтаемыхъ отъ колыбели до гробовой доски. Какъ печать на воскѣ, ​эти​ навыки и наблюденія врѣзывались отчетливо въ мозговую ткань и преобразовывали ​её​ совершенно такъ же, какъ и работа ученаго, но съ болѣе органической глубиной. Чего нельзя сказать о студенческихъ курсахъ, “накаливаемыхъ” къ экзаменамъ и поразительно быстро выпадающихъ изъ головы. Что непрерывный трудъ стариннаго крестьянина былъ одновременно и школой, что онъ дѣйствительно просвѣщалъ крестьянина и непрерывной гимнастикой ума развивалъ его, доказываетъ общій умственный уровень русскаго народа, достигнутый къ серединѣ прошлаго ​вѣка​. И ​русскіе​, и ​иностранные​ наблюдатели той эпохи расхваливаютъ смышленость простого русскаго крестьянина, его здравый смыслъ, его умѣніе найтись въ трудныхъ положеніяхъ, удивительную способность усвоить всякую науку и всякое искусство, лишь бы ему ихъ показали. Это доказываетъ, что и внѣ грамотности, одной школой жизни и разнообразнаго труда народъ нашъ просвѣщенъ былъ до уровня общеевропейской интеллигентности. Попадались и среди народа олухи, но въ среднемъ мужикъ былъ настолько уменъ и развитъ, что едва ли много отличался отъ дворянства, пока послѣднее не ​выкрестили​ въ чужую культуру, чужой языкъ (французскій) и чужіе предразсудки.


Просвѣщеніе народное когда-то было; но вотъ вопросъ: ​есть​ ли оно теперь? Въ мѣрѣ труда народнаго трудовое просвѣщеніе держится и теперь, но крайнее разстройство труда внесло погромъ и въ названное просвѣщеніе. Теперь не только помѣщики, но и самъ народъ начинаетъ жаловаться, что деревенская молодежь ничего не знаетъ. Ни топоромъ, ни сохой, ни косой, ни граблями, ни на верстакѣ, ни въ ​полѣ​, ни на крышѣ, ни въ огородѣ. Парень дюжій, а что въ ​нем​ъ толку, если онъ ничего не умѣетъ. На вопросъ, что же онъ знаетъ, нанимающемуся рабочему приходится отвѣчать, что онъ знаетъ... грамоту. А нанимателю нужно потолки выбѣлить, стѣны оштукатурить, плиту поправить хлѣба ​вымолотить – ​всѣ​ вещи, для которыхъ грамота ни къ чему.


“Ступай, – уныло говоритъ наниматель, – я самъ, братецъ, грамотный, да вотъ бѣда: не умѣю навозъ вывезти”. Нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія, что съ разстройствомъ древняго непрерывнаго и разнообразнаго труда народнаго понизилось и трудовое просвѣщеніе, и та умственная сила, что созрѣвала въ связи съ нимъ. Обленившись и отставъ отъ правильнаго и постояннаго труда, крестьянинъ быстро теряетъ признаки культурнаго человѣка и опускается въ варварство. Ахаютъ и охаютъ, наблюдая широчайшій ростъ деревенскаго и городского хулиганства. Но вѣдь это только названіе новое, а явленіе ​древнее​. Прежде такихъ людей, выпавшихъ изъ трудовой культуры, называли ​варварами​ и дикарями".


Прим.: Можно встрѣть немало цѣнныхъ наблюденій у этого мыслителя. Жаль, что онъ тоже былъ не совсѣмъ православный, хотя и поддерживалъ ​вѣру​ на словахъ. 

Комментарии