КНЯГИНЯ НАТАЛЬЯ УРУСОВА: БОГ-СУДЬЯ

 


Как я писала, Петя служил помощником машиниста на узловом разъезде. Это не селение, а только депо для смены паровозов и бригады дальнего следования Прислали туда как практиканта молодого комсомольца с тем чтоб он сдал экзамен на помощника машиниста. Все три месяц он не отходил от Пети, проявляя самые дружеские отношения. Петя был с ним дружен, но в откровенности никогда не вступал. Человек этот был ленив и абсолютно ничего не знал, и не сдал бы экзамена без Петиной помощи. Он его всецело подготовил, и тоть сдал экзамен. Когда уезжал, то сказал наедине: «Ты хороший товарищ, добрый и помог мне, без тебя я не сдал бы экзамена, а потому и я помогу тебе советом и открою тайну. Я был на три месяца приставлен к тебе от ГПУ. Всегда можешь этого ожидать, а потому следи за собой и будь осторожен». Вот какая подлая слежка и трудная жизнь была: нигде и ни минуты человек не был свободен и гарантирован от измены и шпионажа! Это и породило такое грешное недоверие почти ко всем новым встречающимся людям. Даже самые высокие идеалисты, прожив много лет в советской России, не могли побороть в себе подозрения и недоверия. Летом 1926 г. поехала я с двумя младшими в Москву. Билет безплатный, и мне хотелось навестить родных, и побывать на могиле безгранично любимого мною отца. Безплатный билет один раз в году был существенной привилегией службы на железной дороге. НЕ комсомолец или НЕ коммунист был всегда как НЕЛЮБИМЫЙ ПАСЫНОК у злой мачехи. Вся молодежь могла учиться во всех высших школах, как научных, так технических, так и профессиональных, НО ОНИ НЕТ. Все имели право на безплатный курорт, НО ОНИ НЕТ, все пользовались полным питанием, НО ОНИ НЕТ, все имели туристические билеты куда угодно во время отпуска, НО ОНИ НЕТ и т. д. Так вот, мы поехали, в то время я еще не делала цветов и денег у меня совсем не было. Когда мы приехали на Скорбященское кладбище, то недалеко от могилы моего отца священник служил кому-то панихиду, а я говорю: «Вот дети, как печально, у нас нет возможности заплатить священнику, чтоб и у дедушки отслужить панихиду». Идем и видим, что на его могиле блестит что-то ярко, как бы стеклышко на солнце. Подходим, и в головах у отца лежит совсем новенький, словно только что отчеканенный, полтинник. Мы поразились. Андрюша радостно подбежал к батюшке, прося отслужить панихиду. В то время серебряные 50 коп. имели цену. Много всегда и везде в поруганной России было чудесных случаев и немедленной кары Божьей, и чудесного спасения по вере.