АРХИЕП. АВЕРКИЙ ТАУШЕВ ОДНО ИЗ ЛУКАВНЕЙШИХ ЛУКАВСТВ НАШЕГО ВРЕМЕНИ.

 

«Да избавит нас Господь от

настоящаго века лукаваго».

(Галат. 1, 4).

Наиболее характерной чертой нашего времени можно, по всей справедливости, считать лукавство, которое пронизывает собою буквально все стороны современной человеческой жизни, не исключая самой возвышенной — религиозной, церковной. Вот это последнее особенно ужасно, ибо где-где, а уж в делах веры и в Церкви лукавства никак не должно было бы быть, а только одна чистая искренность, одна Истина, без всякой даже малейшей примеси лжи! Но уж таков век сейчас, что без лукавства никто почти не может прожить. Все и всеми теперь хитро искажается, ловко передергивается, криво толкуется, и тенденциозно в свою пользу, ради оправдания своих греховных страстей, переиначивается. И делается это так, что честному человеку бывает даже трудно, почти невозможно разобраться, где истина, а где ложь...

И это начиная с самого важного, коренного вопроса о нашем Вечном спасении. Из Учения Слова Божия и разъяснений великих Отцов Церкви ясно видно, что дело спасения человека не есть какое-то чисто-формаль ное, автоматическое действие благодати Божией, спасающей человека помимо или даже вопреки его воле, но что сам человек должен принимать активное участие в деле своего спасения, путем своих собственных усилий, трудов и подвигов, которые, свидетельствуя о доброй направленности его воли, и привлекают эту спасающую благодать Божию. Человек должен сам иметь искреннее желание и стремление спастись, моля о своем спасении Бога, в результате чего и НИСХОДИТ НА НЕГО благодать Божия, которая и совершает дело его спасения.

Но вот на Западе, давно отступившем от истинного Христианства, появилось нечестивое учение, будто благодать Божия и таинства, чрез кои она преподается, действуют на человека автоматически, сами собой, даже без всякаго участия его воли. Крестили язычников насильно, уверяя самих себя, что совершают этим великое дело спасения душ их, хотя эти насильственно крещеные язычники не раз потом окунались в реке, чтобы «смыть с себя крещение».

Но можно ли думать, что великое таинство Крещения или таинство Св. Причащения соединяют со Христом и дают Вечное спасение человеку, который этого не хочет сам? Не ищет этого?

Если бы таинство св. Причащения действовало автоматически на каждого причащающегося, независимо от его собственной воли и настроенности, то не влагала бы св. Церковь нам в уста молитву пред св. Причащением: «Да не в суд или во осуждение будет мне причащение Святых Твоих Таин, Господи, но во исцеление души и тела!», в полном согласии с наставлением Слова Божия: «Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от Хлеба сего и пиет из Чаши сей. Ибо кто ест и пиет недостойно, тот ест и пиет осуждение себе, не разсуждая о Теле Господнем» (1 Коринф. 11, 28-29).
Из этих слов великого Апостола языков особенно ясно видно, что св. Таинства, в которых преподается благодать Божия, не действуют автоматически, сами собой, а в зависимости от воленаправленности самого человека — от того, с каким настроением, должным или недолжным, он их принимает, — что они могут быть для человека не только не спасительными, а наоборот, даже губительными, послужив ему не во спасение, а «в суд или во осуждение».

Бог не спасает человека БЕЗ САМОГО ЧЕЛОВЕКА — это давно известная аксиома духовной жизни.
Все вышесказанное, само собой разумеется, имеет отношение и к прочим Таинствам — в том числе, конечно и к великому Таинству Священства, в котором благодать Божия удостаивает ПРАВИЛЬНО ИЗБРАННОГО ЧЕЛОВЕКА, хотя и не свободного вполне от обычной человеческой греховности, преподавать благодать Божию чрез таинства другим людям, тем содействуя делу их спасения.
Все люди грешны, «нет праведнаго ни одного», ибо «Един Бог токмо без греха», но все же канонические Правила Церкви делают некое различие между людьми грешными: одних допускают к принятию благодати Священства, других не допускают.
И это потому, что не все грехи одинаковы, и внутренняя настроенность у людей тоже неодинакова.
Так, например св. Апостол Иоанн Богослов прямо делает различие между разными грехами.
«Есть грех к смерти», говорит он, «но есть грех не к смерти» (1 Иоан 5, 16-17). На этом основании было принято делить грехи на смертные, лишающие человека благодати Божией, и не смертные, которые легко врачуются покаянием и не препятствуют получению благодати священства. Таким, согрешившим «не к смерти», Церковь торжественно поет при их рукоположении «аксиос!», то есть «достоин!».
Но что сказать о тех, которые были рукоположены в священный сан, несмотря на то, что они грешили «грехом к смерти»? Что сказать о тех, которые приняли священное рукоположение без должной духовной настроенности, без искренней веры и без искреннего намерения послужить Богу и Его Св. Церкви, послужить делу спасения людей? Получат ли они благодать священства через один только чисто-формаль ный акт рукоположения, чисто-автоматически? Получат ли действитель но благодать священства лица явно недостойные, те, которые принимают священное рукоположение в каких-либо низменных и своекорыстных видах или даже — с определенной целью не служить Церкви Христовой, а наоборот — помогать богоборцам разрушать ее (В щепках РПЦЗ немало рукоположенных содомитов -прим.)?
А ведь такие вопросы совершенно естественно возникают особенно в наше лукавое время, когда именно приходится видеть живые примеры такого поистине страшного явления! Одно дело — личные слабости, греховные немощи человека, а совсем другое — принципиальная злая настроенность. Мы ничего не хотим утверждать здесь категорически, но имеем полное право и все основания сомневаться в том, что благодать священства действительно нисходит на человека, принадлежащего к антихристианским и богоборческим обществам и организациям, ставящим себе целью вести борьбу с верой в Бога, с верой во Христа для полного их искоренения и уничтожения (Такие как Красная МП РПЦ или отдельные эфесбешные щепки -прим.). Ведь такое принятие благодати для таких было бы именно «в суд или во осуждение» и как-то представить себе, чтобы такие лица могли бы быть раздаятелями благодати Божией для других людей, какой бы высокий сан они ни носили, какими бы званиями и титулами ни величались, невозможно! Как может враг Божий, враг Христов в душе, хулитель Духа Святаго быть раздаятелем Его благодатных даров другим?
И это тем более, что даже о личных грехах священнослужителя, канонически законно и достойно рукоположенного, мы имеем высоко-авторитетное для нас мнение такого великого вселенского учителя и святителя, как св. Иоанн Златоуст, который прямо говорит, что пастырю не следует «ожидать суждений от других, когда случится совершить грех, заслуживающий извержение, но ранее самому отречься от этой власти. Таким образом, еще возможно будет получить помилование от Бога; удерживать же себя в этом достоинстве вопреки благопристойности — значит лишать себя всякого прощения и еще более воспламенять гнев Божий, прилагая к одному другое тягчайшее преступление» (О священстве, слово 3-ье, стр. 423).
И мы знаем из многих повествований христианской древности, что пастыри, впадшие в смертный, заслуживающий извержение из сана грех, действительно так и поступали. Сознавши, что они угасили в себе благодатный дар Божий — дар священства — они добровольно сами оставляли свое служение, чтобы проводить остальную свою жизнь в подвигах покаяния.
А что можно действительно угасить в себе дар Божественной благодати это видно из наставления св. Апостола Павла своему ставленнику Епископу Ефесскому Тимофею: «Воспоминаю тебе возгревати дар Божий, живущий в тебе возложением руку моею» (2 Тим. 1, 6). Для чего нужно «возгревать» этот дар Божественной благодати? Конечно, для того, чтобы он не погас, ибо, погасши, он уже не может быть возжжен, как и соль, потерявшую свою силу, уже нельзя сделать снова соленой, и она уже ни на что не годится, как разве выбросить ее вон на попрание людям (Матф. 5, 13).