ДВОРЦОВЫЙ КОМЕНДАНТ ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА В.Н. ВОЕЙКОВ

ПСКОВ. ПЕРВОЕ ОТРЕЧЕНИЕ В ПОЛЬЗУ СЫНА Во время приема Государем графа Фредерикса лица государственной свиты собрались в моем купе свитского вагона и высказывали крайнее опасение за то влияние, которое может Рузский оказать на Государя своими докладами с глазу на глаз. Общее о нем мнение было самое отрицательное, и большинство присутствовавших высказывалось в том смысле, что совершенно недопустимо принятие Его Величеством какого бы то ни было решения на основании докладов "лисы" (как звали Рузского). Когда Министр Двора Ф. вернулся от Государя к себе в купе, мы пошли к нему поделиться волновавшей нас мыслью о возможности предложения Его Величеству Отречения от Престола, на что граф сказал: Да, это уже сделано. Меня как громом поразило это известие, так как из разговора с Государем я совершенно не мог вывести заключения, что подобное решение уже созрело в помыслах Его Величества. Я побежал в вагон Государя, без доклада вошел в его отделение и спросил: Неужели верно то, что говорит граф — что Ваше Величество подписали Отречение? И где оно? На это Государь ответил мне, передавая лежавшую у него на столе пачку телеграмм: Что мне оставалось делать, когда все мне изменили? Первый Николаша... Читайте.

(Я понял, что Государь был очень взволнован, раз он в разговоре со мною так назвал великого князя Николая Николаевича).
На мой вторичный вопрос: Где же Отречение? — Государь сказал, что отдал его Рузскому для отправки Алексееву, на что я доложил Государю, что, на мой взгляд, никакое окончательное решение принято быть не может, пока он не выслушает находившихся в пути Гучкова и Шульгина. Государь согласился потребовать свое Отречение обратно от Рузского. Он мне сказал: Идите к Рузскому и возьмите у него обратно Отречение. Я ответил, что лучше было бы это поручение возложить на генерала Нарышкина, так как мои переговоры с Рузским приведут к новому совершенно ненужному столкновению. Тогда Государь сказал: Я вам потом дам прочесть телеграм мы, а сейчас вы мне позовите Нарышкина. Я пошел на Нарышкиным, которому Государь отдал приказание сходить к Рузскому за подписанным Отречением. В ожидании результатов командировки Нарышкина я оставался в отделении Государя, где Его Величество дал мне телеграммы, которые я и прочел. Первая была от генерал-адъютанта Алексеева и заключала в себе телеграммы великого князя Николая Николаевича, генерал-адъютантов Брусилова и Эверта; вторая телеграмма была от генерала Сахарова на имя генерал-адъютанта Рузского. По прочтении мною этих телеграмм Государь приказал мне передать их в военно-походную КАНЦЕЛЯРИЮ. Выйдя от Его Величества, я около своего купе встретил барона Р.А. Штакельберга. Барон Штакельберг сопровождал во время войны при высочайших путешествиях Министра Двора или его заместителя, исполняя при них обязанность Начальника канцелярии Министерства Императорского Двора. Когда я ему высказал свое возмущение великим князем Николаем Николаевичем, барон, привыкший в великом князе видеть опору нашего самодержавия, выразил на своем лице недоверие к моим словам. Вы мне не верите? Так читайте,— сказал я ему, показывая коленопреклоненное моление Великого князя об Отречении Государя от Престола. Поздно вечером командующий Балтийским флотом послал на имя Государя Императора телеграмму:
С огромным трудом удерживаю в повиновении флот и вверенные мне войска. В Ревеле положение критическое, но не теряю еще надежды его удержать. Всеподданнейше присоединяюсь к ходатайствам главнокоманду ющих фронтами о немедленном принятии решения, формулированного председателем Государственной думы. Если решение не будет принято в течение ближайших часов, то это повлечет за собой катастрофу с неисчислимыми бедствиями для нашей Родины.
Вице-адмирал Непенин. марта 1917 г. Вышеприведенные (изменнические) телеграммы подтверждают объединение генералом Алексеевым людей, поставленных Государем во главе армий и флотов, и указывают на то, что главнокомандующие были между собою в предварительном согласии; помещаемая же ниже телеграмма Алексеева проливает яркий свет на его роль в эти тревожные дни. Обстановка, по-видимому, не допускает иного решения, и каждая минута дальнейших колебаний повысит только притязания, основанные на том, что существование армии и работа железных дорог находится фактически в руках петроградского Временного правительства. Необходимо спасти действующую армию от развала, продолжить до конца борьбу с внешним врагом, спасти независимость России и судьбу династии. Это нужно поставить на первом плане, хотя бы и ценою дорогих уступок. Если вы разделяете этот взгляд, то не благоволите ли телеграфировать весьма спешно свою верноподданническую просьбу Его Величеству через главкосева, известив меня. Повторяю, что потеря каждой минуты может стать роковой для существования России и что между высшими начальниками действующей армии нужно установить единство мыслей и целей и спасти армии от колебаний и возможных случаев измены долгу. Армия должна всеми силами бороться с внешним врагом, а решение относительно внутренних дел должно избавить ее от искушения принять участие в перевороте, который более безболезненно совершится при решении сверху.
Алексеев. 2 марта 1917 г.

Таким образом, дядя Государя Великий князь Николай Николаевич, генерал-адъютанты Алексеев, Рузский, Эверт, Брусилов, генерал Сахаров, адмиралы Непенин и Колчак — оказались теми людьми, которые, изменив военной чести и долгу присяги, поставили Царя в необходимо- сть отречься от Престола: решив примкнуть к активным работникам Государственной думы, трудившимся над ниспровержением существовав шего в нашем Отечестве строя, они своим предательством лишили Царя одного из главных устоев всероссийского трона. ...