ИСПОВЕДЬ У СТАРЦА НЕКТАРИЯ ОПТИНСКОГО



На исповеди отец Нектарий был очень серьезен, строг, сосредоточен. При строгости своей был всегда благостен, никого не ругал, даже когда того ожидали. Как-то монахиня Елена просила дать ей епитимью для исправления, но Батюшка только сказал: "Стопы человеческие от Господа исправляются" (Ср.: Пс. 36, 23). Она жаловалась на свою неисправимость, скорбела о том, а Старец утешал: "Пусть немощь и покаяние до смерти чередуются. И в "Прологе" есть: "Если согрешивший скажет: "Господи, согрешил, прости меня" и будет ему паче венца Царского".
Порой на исповеди Старец был ласков, даже шутил. Однажды дал читать исповедь по книге. Исповедница на одном месте остановилась.

— Ты что? — спросил отец Нектарий.
— Я думаю, грешна я этим или нет.
— Ну, подумай, а то, может, вычеркнешь это в книжке? — и улыбнулся.

Об исповеди говорил, что дело не в сложности ее, а в сокрушении сердца: "Господь зрит на сердце" (Ср.: 1Цар.16,7). Указывал на духовное значение помышлений и слов, а не только дел.

Казалось, что он всегда заранее знал, что скажут ему. О такой исповеди у Старца писала Евгения Рымаренко: "Сегодня в первый раз исповедовалась у Батюшки. Вошла самая последняя. Батюшка усадил на диванчик, а сам стоял рядом в епитрахили и поручах. ...Начались разговоры и расспросы. Пересмотрена была вся жизнь, при этом часто не я рассказывала, а сам Батюшка как бы вспоминал некоторые важные случаи и поступки. Все время была мысль: "А вдруг я что-нибудь забуду или не так объясню". Но чем дальше, тем больше и больше чувствовалось, что Батюшке объяснять ничего не нужно, он сам объяснял, почему и отчего то или другое случилось в моей жизни. Наконец Батюшка спросил:

— А ты хочешь завтра приступать к Божественному Причащению?

— Ну, так подойди к Божественной Благодати, — и подвел меня к иконам. Я подумала: "Вот сейчас начнется исповедь". Вдруг почувствовала епитрахиль на голове и услышала слова разрешительной молитвы..."
Известен рассказ об исповеди у отца Нектария женщины, которая не исповедовалась с детства. От церкви она была далека и к Старцу попала случайно, сопровождая больного мужа. Старец произвел на нее сильное впечатление, и, когда предложил ей исповедаться, она согласилась. Он подвел ее к иконам: "Стой здесь и молись!" — а сам ушел к себе в келлию. Стоит она, смотрит на иконы и не нравятся они ей — нехудожественные, и даже лампадка кажется никчемной. В комнате тихо, и только за стеной Старец ходит, чем-то шелестит. И вдруг почувствовала она грусть и умиление и невольно незаметно начала плакать. Слезы застилали ей глаза, она уже не видела икон и лампадки, а только радужное облако перед глазами, за которым ощущалось Божие присутствие. Когда вошел Старец, она стояла вся в слезах.
— Прочти "Отче наш", — велел. Кое-как, запинаясь, прочла.
— Прочти "Символ Веры".
— Не помню.
Тогда Старец сам стал читать и после каждого члена спрашивал: "Веруешь ли так?" На первые два ответила: "Верую!" Как дошло до третьего члена, то сказала, что не понимает его, а к Богородице ничего не чувствует. Батюшка укорил ее и велел молиться о вразумлении Царице Небесной, чтобы Та Сама ее научила, как понимать Символ Веры. И про большинство других членов Символа Веры женщина говорила, что не понимает их и никогда об этом не думала, но плакала горько и все время ощущала, что ничего скрыть нельзя и бессмысленно было бы скрывать, и что с ней вот сейчас как бы прообраз Страшного Суда. Старец о личных грехах ее спрашивал, как ребенка. Так, что она стала отвечать ему с улыбкой сквозь слезы, и потом простил ей все грехи с младенчества до сего часа.
Одна из духовных дочерей отца Нектария рассказывала об исповеди у Старца: "Вечером идти на исповедь к Батюшке. Грехи записала, а раскаяния нет".
Батюшка встречает:
— Давай с тобой помолимся! — И стал говорить: — Господи, помилуй!
Она начала почти безсознательно повторять. А он все выше берет: "Господи, помилуй!" И такой это был молитвенный вопль, что та вся задрожала. Тогда он поставил ее перед иконами и сказал: "Молись!" А сам ушел к себе. Она молится, а как голос слабеет, Батюшка произносит из-за двери: "Господи, помилуй!" Лишь когда она греховность свою осознала, он вышел и стал ее исповедовать.
— Батюшка, — говорит, — я записала грехи.
— Умница! Ну прочти их.Она прочла с сокрушением.
— Сознаешь ли, что грешна во всем этом?
— Веришь ли, что Господь разрешит тебя от всех твоих грехов?
— Батюшка, я имею обиду на одно лицо и не могу простить.
— Нет, ты это со временем простишь. А я беру все твои грехи на себя.

И прочел разрешительную молитву. "Причащение было чудным и торжественным", — вспоминала та исповедница.

Однажды Старец просил молиться о нем свою духовную дочь. Сказал, что уныл, скорбен, утратил молитву. Она удивилась: "Батюшка, неужели и у вас бывает тягота на душе? Я думала, что вы всегда в молитве и в духе радости". Батюшка ответил на это, что случаются ошибки: иногда скажешь что-то от себя, неправильно решишь вопрос чужой жизни. "Иной раз строго взыщешь на исповеди или, наоборот, не дашь епитимий, когда следовало бы дать, и за все это бывает наказание, благодать Божия отступает на время и мы страдаем".
Пришел к нему на исповедь арх. Вениамин (Федченков), впоследствии сергианин митрополит. А Старец его не принимает: "Нет, я не могу вас исповедовать. Вы человек ученый. Вот идите к скитоначальнику нашему отцу Феодосию, он образованный". Отец Вениамин стал возражать, что образованность здесь не имеет важности. Но старец Нектарий твердо повторил совет — идти через дорожку налево к отцу Феодосию. Он пришел к скитоначальнику и рассказал об отказе Старца его исповедовать, передал совет идти на исповедь к образованному отцу Феодосию.
"Ну, какой я образованный, — ответил он, — окончил всего второклассную школу. И какой духовник! Правда, когда у Старцев много народа, принимаю иных и я. Да ведь что же я говорю им? Больше из книг наших же старцев или святых отцов. Ну, а батюшка Нектарий — Старец по благодати и от своего опыта. Нет уж, вы идите к нему и скажите, что я благословляю исповедовать вас".
"Вот и хорошо, слава Богу", — сказал Старец, когда тот вернулся. Будто он и не отказывался прежде, и тем показал, что послушание старшим в монастыре обязательно и для старцев. И может быть, даже в первую очередь, как святое дело и пример для других. "И началась исповедь, — писал отец Вениамин, — к сожалению, я теперь решительно ничего не помню о ней (у отступников в душе все изглаживается Богом - прим.). Одно лишь осталось, что после этого мы стали словно родными по душе".
Как-то спросили Старца, должен ли он БРАТЬ НА СЕБЯ страдания и ГРЕХИ приходящих к нему, чтобы облегчить их или утешить. "ИНАЧЕ ОБЛЕГЧИТЬ НЕЛЬЗЯ, — ответил он. — И вот чувствуешь иногда, что на тебе словно гора камней — так много греха и боли принесли тебе, и прямо не можешь снести ее. Тогда ПРИХОДИТ БЛАГОДАТЬ и разметывает эту гору камней, как гору сухих листьев. И МОЖЕШЬ ПРИНИМАТЬ СНОВА".

Комментарии