Straightforward, from application to a simple money management dashboard.


Н. Н. Рышковскiй ЧАСТЬ 2




«ШЕСТВIЕ РАЗРУШИТЕЛЯ»,

Зарайскъ, изданiе 1909 г.

Видѣнiе

Жизнь, — движеніе безъ перерыва, безъ устали, въ безпрестанной смѣнѣ впечатлѣній — потечетъ всезахватывающимъ потокомъ и не дастъ времени, не дастъ одного мгновенія на воспоминаніе о Богѣ и Святынѣ Его, о жизни мира, любви и стремленія къ Свѣту, — туда гдѣ Его Источникъ и исполненіе завѣта. И ничто Святое, Божественное не будетъ уже удовлетворять и успокоивать людей, и голосъ совѣсти заглохнетъ въ нихъ: они будутъ бѣжать отъ него, и боязнь ихъ будетъ, какъ смертная мука, и будутъ искать стадности и бояться уединенія, чтобы не заговорила въ нихъ совѣсть. И такъ, вмѣсто этой младенческой, дѣтской чистоты и святости, которую называютъ они духовнымъ развитіемъ и совершенствомъ, какъ училъ ихъ Агнецъ, мы поставимъ нашу культуру, нашъ прогрессъ славы и гордости ума... Зачѣмъ этотъ ненавистный порядокъ; это подчиненіе закону, эта власть объединяющая и сдерживающая движеніе къ ненасытной жаждѣ страстей и упоенія всѣми красотами чувственной, безстыдно привлекательной жизни? Внушайте равенство права упоенія, насыщенія минутой безпечной, полной. всякому доступной жизни чувства, жизни горячей страсти, упоенія до конца, до дна наслажденій!..

Слушай, легіонъ черной змѣи и Мамоны! Слушай и дѣйствуй!.. Когда природная жизнь людей измѣнится въ искусственную, въ жизнь машиннаго, механическаго производства, — ручной трудъ станетъ не нуженъ; руки у людей освободятся и развяжутся, а желаніе жить, жить неудержимо, судорожно, всѣми нервами, всѣми фибрами тѣла, всѣми впечатлѣніями минуты, мгновенія, всей полной чашей страстнаго наслажденія радостями и благами нашей, нашей уже культуры, нахлынувшей страстной, всезахватывающей волной, станетъ расти и шириться непреодолимымъ желаніемъ испить чашу жизни до дна, до смерти, до агоніи наслажденій, — каждому испить, извѣдать и насладиться; потому что не будетъ уже вѣры, не будетъ надежды, не будетъ любви, — кроме чувственныхъ наслажденій. Надъ вѣрой, надеждой и любовью — этими сестрами наивной фантазіи людской, сами же люди будутъ смѣяться, — какъ и мы теперь — свободныя дѣти ада... Ха... ха... ха!!. Смѣйтесь же надъ ними, смѣйтесь надъ безумными безумные!.. Смѣйся, легiонъ черной змѣи!.. Смѣйся, старый Молохъ!... Смотри, смотри и наслаждайся безуміемъ людей!.. Трудъ, вѣра и надежда спасали ихъ, давали имъ покой и чистую радость жизни; въ умѣренности, въ разумномъ разсчетѣ, отъ жатвы до жатвы, отъ сбора плодовъ до новаго сбора, мирно текла ихъ жизнь. А богачи издавна намъ служили, наше дѣло дѣлали: пресыщались и смѣялись надъ терпѣливой беднотой, держали ее въ кандалахъ и тюрьмахъ, на работахъ на нихъ, на богачей: на ихъ пресыщеніе, на ихъ удобства, на ихъ наряды, парчи и моды, на ихъ тщеславный блескъ и величіе на ихъ праздныхъ наложницъ, на ихъ безстыдную роскошь и развратъ! У нихъ не было ни вѣры, ни надежды, ни любви и состраданія, и въ этомъ заслуга ихъ передъ нами велика. И когда машинное производство убьетъ ручной трудъ и массамъ голодающей бѣдноты некуда будетъ приложить рукъ, — цѣль наша достигнута. Пролетаріатъ ощетинится и встанетъ всемірной грозной лавой... Внушай же, внушай имъ легіонъ черной змѣи, и ты, старый Молохъ, — свободу, нашу культурную свободу произвола!.. Теперь справиться не трудно будетъ: — пусти въ моду нашего Маркса и поставь соціализмъ вмѣсто христіанскихъ идеаловъ вѣры, надежды и любви; вмѣсто той исповедуемой Церкви Агнца, которую намъ такъ ловко удалось разбить, при помощи союзной намъ услужливой іерархіи ея духовенства, — разбить на безчисленныя части, оспаривающія свое первенство и праведность, въ безконечной враждѣ и ненависти благочестивыхъ честолюбіемъ пастырей... Наша взяла! Кричи легіонъ черной змѣи и внушай людямъ: — да здравствуетъ Марксизмъ! да здравствуютъ соціалъ-демократы! да здравствуетъ рабочій пролетаріатъ! — общность требованія насильственнаго, скораго требованія счастья всѣмъ, — счастья, удобства и наслажденій нашей культуры — блещущей, заманчивой, — свободной отъ всякихъ этихъ туманныхъ вздоховъ о высокомъ и далекомъ небѣ... Воплощеніе, тамъ, ихнихъ идеаловъ слишкомъ далеко; усовершенствованіе по одиночкѣ слишкомъ продолжительно... Внушайте людямъ счастье минуты, — наслажденіе только здѣсь и здѣсь! Внушай всѣмъ и каждому силу, энергію, рѣшимость ради соціальнаго счастья, счастья всѣхъ. Смѣйся надъ грѣхомъ! Смѣйся надъ чистотою и святостью жизни! Смѣйся надъ совѣстью!.. Смѣйся и внушай крѣпкимъ внушеніемъ: убить, пролить кровь одного, двоихъ или цѣлаго сословія противниковъ, ради соціальнаго счастья — подвигъ и славное дѣло. Попасть въ оковы, въ тюрьмы, въ подземелья и рудники, ради общественнаго счастья — мученическій подвигъ и славное дѣло. Отнять, напасть и ограбить или обокрасть, ради соціальныхъ цѣлей — это доблестный подвигъ храбрости. Умереть на виселицѣ, на плахѣ и подъ разстрѣломъ, ради соціальнаго счастья нашей культуры — свободы, равенства и братства, избавившихся отъ этихъ пустыхъ, навязанныхъ людямъ мечтаній вѣры, надежды и любви, — это настоящій подвигъ, не христіанскихъ уже мучениковъ, ради какихъ то тамъ вѣчныхъ благъ, а мучениковъ нашихъ, современныхъ — за реальность, за всеобщее счастье здѣсь, на землѣ, счастье полнаго упоенія всѣми удобствами и страстными, могучіми порывами испить чашу жизни до дна, равноправно для всѣхъ и каждаго распределенными средствами. И эти славные мученики наши произведутъ небывалое вліяніе на обшество, потому что смѣшаютъ понятіе о подвигѣ и кроткой славѣ мучениковъ за Агнца, чтобы стать на мѣсто ихъ и отодвинуть память о нихъ и умалить истину мученическаго вѣнца ихъ. Эта тактика тоже стоитъ не мало усилій и труда, потому что вамъ, легіону черной змѣи, необходимо усиленными внушеніями поддерживать систему казней, уплотняющихъ и питающихъ вашу силу сопротивленія и уничтоженія среди людей завѣтовъ Агнца, необходимы для насъ, потому что обостряютъ отношенія между народомъ и правящей властью и приближаютъ исторію къ нашей развязкѣ, къ нашей власти надъ міромъ. Понимаете ли вы это — легіонъ черной змѣи, и ты старый Молохъ, и ты вѣчно игривый, вѣчно смѣющiйся Эротъ — ребенокъ черной змѣи!!. Внушайте же людямъ измененіе понятій! Омрачайте умы!»

И потянулся Люциферъ во весь ростъ и зѣвнулъ содроганіемъ преисподней и заскрежеталъ зубами и отъ этого скрежета пошатнулись легіоны безобразныхъ демонскихъ обликовъ. И взвилась черная змѣя мысли Люцифера и охватила, опоясала его упругимъ кольцомъ, и вытянулась, и снова взвилась упругими кольцами и свернулась въ черный клубокъ новой мысли разрушенія и гибели.

И Люциферъ продолжалъ:

«Слушайте внимательно: и ты, легіонъ черной змѣи, и ты, старый Молохъ, и ты, вѣчно смеющійся Эротъ, ребенокъ черной змѣи, родившійся подъ райскимъ деревомъ соблазна!.. Слушайте!

Вамъ предстоитъ самое трудное дѣло, безъ котораго мы ничего не успѣемъ и все замыслы наши безплодны. Есть одна, самая неприступная крѣпость у людей. Это — материнство: обновленіе потомства и его воспитаніе. Женщина дѣва и женщина — мать: вотъ та неприступная крѣпость человечества, которую имѣйте постоянно въ виду и ловко, осторожно направляйте въ нее свои удары внушенія. Если не возьмете, не покорите этой твердыни, — все напрасно, ибо не успѣете справиться съ однимъ поколѣніемъ, какъ выростетъ новое и воспитается противъ насъ новая сила. Въ женщинѣ надо взять намъ человѣчество въ его настоящемъ и будущемъ, взять его цѣликомъ»...

И вдругъ ужаснулся Люциферъ при этой мысли и скорчился, какъ бы отъ сильной боли. Змѣя черной мысли вползла въ раскрывшіяся отъ страха его челюсти и скрылась въ немъ. И затрепетала и потряслась вся преисподняя... Съ высоты неприступной проникъ въ преисподнюю, какъ молнія, лучъ чистаго свѣта и поразилъ тьму и разсѣялъ мракъ. То было напоминаніе Люциферу о его безумномъ безсиліи и о безконечномъ милосердіи Творца. И промелькнулъ передъ изступленнымъ взоромъ Люцифера, въ небесахъ свѣтоносный Ликъ Пречистой Дѣвы-Матери Агнца, неусыпной, вѣчной хранительницы и заступницы дѣвственности и материнства женщинъ.

И опять сгустился въ преисподней мракъ и заискрились глаза у Люцифера и выползла изъ челюстей его змѣя черной мысли и безобразный обликъ его исказился дерзкой, издевательской улыбкой.

«Знаемъ эти устрашенія!» — продолжачъ онъ наглымъ голосомъ, пронзительнымъ и тошнымъ, какъ лязгъ мѣднаго листа подъ молотомъ наковальни и вытянулся гордо, поднявъ безобразную, косматую руку съ длинными пальцами, сдвинутыми въ кулакъ, обнаруживавшій белые, острые когти.

«Мы не одни! У насъ есть союзникъ — «вѣнецъ творенія», и съ нимъ еще не такъ-то и страшно!.. На нашей сторонѣ мужчина, мужескій полъ, и онъ поможетъ намъ обделать дѣло!

Слушай легіонъ черной змѣи, и Мамона, и Молохъ, и особенно ты, смѣхотворный и игривый Эротъ! Внушайте мужчинамъ, особенно юношамъ, прельщеніе къ похоти. Внушайте, — что цѣломудріе, невинность дѣвушекъ, стыдливость и вся эта дѣвственная чистота и скромность въ молодежи — пустые предразсудки, стѣсняющіе требованіе природы и мѣшающіе наслажденіямъ жизнью. Склоняйте мужчинъ внушеніемъ къ свободной любви, безбрачной, не стѣсняющей личности привлекательной возможностью разнообразія. Внушайте отвращеніе к браку, угнетающему личность, налагающему тяжелые узы долга. Укажите и внушите способы сожительства и гражданскихъ браковъ безъ приплода. Медицина и марксисты особенно помогутъ вамъ своими популярными изданіями и руководствами произвольнаго безплодія съ практическимъ примѣненіемъ способовъ и употребленія особыхъ снарядовъ и приспособленій при половомъ наслажденіи. Пресса, въ этомъ случаѣ, верная наша подруга, окажется могущественнымъ орудіемъ быстраго распространенія этихъ въ высшей степени полезныхъ знаній для процвѣтанія эротическаго культа. Это съ одной стороны. А когда мужчины развратятся, вкушая съ юныхъ лѣтъ сладость исповеданія эротическаго культа и предпочтутъ законному традиціонному браку свободное сожительство, со всѣми прелестями поднавляющей ощущеніе полигаміи, тогда лучшимъ женщинамъ, болѣе сильнымъ дѣвственнымъ натурамъ внушай и внушай антагонизмъ въ отношеніяхъ къ мужчинамъ, задѣвай ловко ихъ самолюбіе и достоинство, сознаніе необходимости эмансипаціи, самостоятельности труда и уравненія въ гражданской равноправности съ мужчинами, виновниками ея обездоленности, лишившими ее семейнаго очага, посягнувшими на ея великія природныя права матери.

Нервы у женщины особенно сотканы и чутки къ внушеніямъ. Внушай имъ смѣло, но осторожно, полное уравненіе съ мужчиной, этой грубой тканью, которая легче поддается идеѣ безумія и сейчасъ же облекаетъ ее въ цѣлую научную теорію, съ системой доказательныхъ фактовъ, пріискиваемыхъ къ оправданію идеи, какъ бы она ни была безумна, какъ это прекрасно удалось намъ продѣлать надъ ученымъ старцемъ, внушивъ ему въ идеѣ «эволюціи» міровыхъ формъ природы, въ законѣ постепенности, поступательности и закономерности развитія ихъ въ процессѣ осуществленія представленій Божественной мысли совершеннѣйшаго разума, увидѣть Его отсутствіе, и въ дальнѣйшемъ развитіи и примѣненіи этой идеи — исключить изъ науки вѣру въ Творца вселенной... О!.. Это самая сильная наша сторона и полная побѣда надъ умомъ человѣческимъ, хотя онъ празднуетъ ее, какъ славную эпоху освобожденія... Ну, и пускай тѣшится!..

Но замѣчай, что женщіна дальновиднѣе мужчины, возвышеннѣе, чище и Божественнѣе въ своей свѣтоносной красотѣ души, въ своемъ обаятельномъ обликѣ, и вліяніе ея могущественно. Поэтому необходимо сначала постепенно и очень осторожно внушать ей извращеніе идей женственности, материнства, цѣломудрія, нѣжной граціи и любви, этой, выдуманной людьми, идеальной любви. А потомъ сильнѣе и сильнѣе, кресцендо — внушай презрѣніе къ этимъ формамъ чувства, какъ изобличающимъ слабость самки, ищущей зависимости и защиты сильнѣйшей стороны; — ловко и умѣло издѣвайся и задѣвай самолюбіе... Все то, что въ женщинѣ великая сила и свѣтъ — представляй въ глазахъ ея безсиліемъ и постыднымъ малодушіемъ; а главное — продолжай атаку на религіозное чувство, сильно коренящееся въ чуткой женской душѣ, чтобы въ одинъ разъ извратить въ женщинахъ потомство и убить въ немъ вѣру и религію, — эти сильныя преграды для нашей культуры. Для этого внушай, настойчиво внушай женщинамъ стремленіе къ высшимъ наукамъ, гдѣ будетъ господствовать уже полная наша система эволюціоннаго движенія мысли, приводящаго раціональнымъ путемъ опытнаго познаванія — къ отрицанію бытія Бога-Творца, безсмертія души и прочихъ прелестей вѣры, а чтобы очевидность безумія совершенно прикрыть и дать людямъ просторъ мысли, у нихъ живо составится позитивная философія. Тогда женщины пойдутъ на проломъ оспаривать у мужчинъ право науки, добьются поступленія въ университеты, займутъ кафедры, будутъ рѣзать вмѣсте съ студентами благоухающіе трупы и искать въ нихъ души, начала жизни, и, разумѣется, не найдутъ, а чрезъ постоянное сближеніе съ мужскимъ поломъ и развитіе товарищеской общительности съ мужчинами, въ аудиторіяхъ и анатомическихъ театрахъ, лабораторіяхъ, клиникахъ, на собраніяхъ, конференціяхъ, на школьныхъ скамьяхъ совмѣстнаго ученія и на казенной службѣ, въ разныхъ учрежденіяхъ, психика женщины естественно поляризуется въ одпополюсныя свойства съ мужской, и тогда вся сила обаянія, нѣжной ласки, женственной скромности и той Божественной привлекательности, развивающей возвышеннѣйшія чувства красоты и нравственнаго совершенства, которыми обладаетъ женщина — пропадутъ сами собой, и мы въ женщинѣ будемъ имѣть вѣрную нашу рабу и союзницу съ ея громаднымъ вліяніемъ на толпу, при видѣ мученическихъ подвиговъ ея въ тюрьмахъ, ссылкахъ и на виселицахъ, по государствеяному праву гражданской свободы... О! — это выдающiйся, небывалый еще въ нашихъ культурныхъ пріобретеніяхъ вызовъ Предвѣчному. Пусть-ка полюбуется теперь на «вѣнецъ Своего творенія»!... Ха... ха... ха!!. Захохоталъ Люциферъ, и страшно исказился его безобразнѣйшій обликъ широко расплывшимися губами звѣреподобныхъ челюстей, обнажившихъ оба ряда острыхъ — стального блеска зубовъ. И съ нимъ хохотали легіоны черной змѣи и всѣ чудовища преисподней и плѣнныя души, раболѣпные союзники, подъ трепетнымъ страхомъ окружающаго безумія и безъисходнаго отчаянія. И отъ этого дикаго, изступленнаго хохота всколыхнулась преисподняя и потряслась поверхность земли.

«Смирно!., Слушай»!.,» – скомандовалъ Люциферъ, и, когда возстановилась полная тишина, — продолжалъ:

«Есть еще одно очень важное обстоятельство, котораго никакъ не упускайте изъ вида и въ точности выполняйте инструкцію:

Часть Церкви вѣрныхъ Агнцу будетъ крѣпко держаться Его завѣтовъ и состязаться за вѣру съ учеными апостолами нашими, овладѣвшими большинствомъ умовъ. Здѣсь не такъ-то легко будетъ справиться тебѣ, легіонъ черной змѣи, и необходимо будеть привлечь въ помощь нашихъ замогильныхъ плѣнниковъ... Такъ вотъ что сдѣлайте:

Какъ только подмѣтите среди вѣрных Агнцу желаніе доказать нашимъ ученымъ союзникамъ существованіе загробной жизни и высшихъ ея областей, внушите имъ принять тайные способы магическаго сообщенія съ нами и нашихъ чудесъ отъ преданныхъ нашей философіи Іоговъ и учениковъ странъ разореннаго Эдема, и осторожно откройте нѣкоторые ритуальные пріемы преданныхъ намъ массонскихъ ложъ: ожиданія въ собраніяхь и способы вызыванія, на которыхъ всегда и вездѣ немедленно занимайте первыя позиціи, подъ прикрытіемъ блуждающихъ покойниковъ, какъ вассальныхъ намъ, такъ и рабовъ, которымъ немедленно появляться на первый же вызовъ въ собраніяхъ. Здѣсь необходима въ высшей степени осторожность, чтобы у ожидающихъ не было одновременно въ мысляхъ и въ сознаніи имени Единаго Святого, или Его Агнца. Для этого необходимо мѣшать имъ посредствомъ настойчивыхъ тайныхъ внушенiй и отклонять отъ сознательнаго религіознаго настроенія. Только въ присутствіи ученыхъ и, убитыхъ духомъ, невѣрующихъ не производить никакихъ явленій, чтобы не последовало вліянія обратнаго. Уже одни ожиданія со столами и нашими ритуальными пріемами — благопріятная для насъ сфера, какъ противная Свѣтоносному Агнцу и Церкви Его, мучащей насъ своей чистотой и святостью собраній на хвалу Создателю.

И такъ, знайте, что собранія магическія, подъ названіемъ спиритическихъ сеансовъ — ваше поле и вы — въ первыхъ рядахъ. Отступать — только при исключительномъ положеніи, если бы вздумали вмѣшаться въ дѣло свѣтлые стратеги, Ангелы, или святые покойники — служители Агнца, стерегущіе души вѣрныхъ. Тогда отступай храбро, не боясь ничтожныхъ неудачъ; оставятъ собраніе одинъ — два — бѣда не велика, — все равно возьмете остальныхъ крѣпкихъ. Главное стара