КРАСНЫЙ БАНТ

 


Маленький фельетон

Из всех воспоминаний "безкровной Революции" самым ярким

У меня остается воспоминание о красном банте. О том красном банте, который в первых числах марта 17 года превратил Петербург в сплошной маковый огород. О том красном банте, который украшал груди...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 

Эх, не буду перечислять эти груди, а лучше поделюсь личными воспоминаниями.

Они сейчас очень кстати, когда вокруг все себя обеляют от

былого революционного покраснения...

Когда все оказываются невиноватыми ни в измене, ни в Царском отречении.

И, — если так, — то я объявляю себя во всем виноватым.

И признаюсь, что я — древневременец, член общества изучения иудейского племени и возрождения допетровской Руси —

одним из первых нацепил на левый лацкан моего пальто громадный красный бант.

И не только на себя, но и на моего карликового шпица Муранчика.

— Спасая и свою шкуру, и его белоснежную шерстку, уже

ставшую объектом революционного сапога.

Красный бант сразу же изменил всю ситуацию. И мою, и Муранчика.

Мы были неприкосновенны.

Но красный бант скоро стал слишком больно жечь меня, и я снял его и с себя, и с Муранчика.

Мураник погиб под колесом революционного грузовика, а я попал в эмиграцию. Это почти одно и тоже. Совершилось возмездие.

И продолжается. И будет продолжаться.

И когда в последний час предстану перед Всеправедным Судией — мой Ангел-Хранитель будет класть на чашу весов — если не мои добрые дела, то мои страдания и скорби.

Но в последнюю минуту дьявол с ядовитой улыбочкой бросит на другую чашу мой красный бант, и перетянет чаша грехов, и — если не смилостивится Господь, — полечу я [вверх] тормашками в самое пекло.

Что ж, так мне и надо, — не надевай с перепугу красного банта!

Це— Це

ЦАРСКИЙ ВЕСТНИК №197 19. 6// 2.7 1931 год. стр. 4

_____________________________________________

Свое февральское безумие и одержание пришлось позже и признавать. 

Комментарии