ИЗ ЕВРЕЙСКОЙ СЕРИИ "ЖИДИВНИНГ ТУДЕЙ" ВЫДЕРЖКИ ИЗ КНИГИ БЕРЛ ЛАЗАРА "ЕВРЕЙСКАЯ РОССИЯ".

 

 Я помню то чудное время когда я был еще новичком в России и готовил себя к большой миссии. Мой отец перед отъездом в Россию сказал мне:
— Сын, чтобы понять кто такие гои, называющие себя русскими, ты должен хотя бы 14 дней пожить как они...
Я всегда был послушен воле отца и даже уже будучи взрослым мужчиной всегда прислушивался к его советам.
Я сказал себе, что как бы я был не защищен от такой жизни, в этой дикой, большой и холодной стране я пересилю свое "Не хочу" и последую совету моего мудрого отца.

Когда Община устроила меня в уютный коттедж под Москвой, где я мог бы безпрепятственно готовится к выполнению своей миссии и перенимать опыт главного на то время раввина Шаевича, я ошарашил присутствующих своим решением.
— Уважаемые братья, чтобы понимать эту страну я должен лучше ознакомиться с бытом местного населения, я просто обязан понять всю силу и слабости духа т. наз. русских гоев.
Это было сказано в присутствии мудрого раввина Адольфа Соломонови- ча Шаевича и еще нескольких уважаемых раввинов, выслушавших с нескрываемым страхом на лице мое намерение пожить 14 дней так как живут гои.

Некоторые неистово запротестовали, кто-то начал махать руками и отговаривать меня браня за самонадеянность и романтизм. Адольф Соломонович посмотрел на меня столь пристально и с такой лаской во взгляде своих карих глаз, что я уже готовый сдаться на уговоры старших раввинов и отказаться от безумной затеи гордо поднял голову и продолжал стоять на своем.

Шаевич одним движением руки заставив возмущенных мужей погасить эмоции и отвел их в сторону начал шептаться с раввинатом. Я слышал только обрывки фраз: "...сумасшествие, он болен", "так никто не делал кроме Шнеерсона", "...хочет изучить противника" наконец их шептание закончилось и старший на то время раввин России подошел ко мне, положив руку на плечо и благословил на столь дерзкий подвиг.

Была суровая своими ветрами и мрачная осень. Ветер пронизывал мое тело привыкшее к калифорнийскому и Миланскому солнцу до костей. Мне дали небольшую квартирку на задворках Питера и назначили помощником менеджера в одной из фирм принадлежащей Вексельбергу. Об назначении на работу на которую каждый день ходили гои я тоже настоял. Рано утром я вставал, сам себе готовил завтрак и отправлялся на другой конец культурной столицы, чтобы вкусить трудовых будней русских шлепперов.
Я отказался от машины и вынужден был до 40 минут добираться до места на троллейбусе и метро. Все это было для меня в новинку, ведь даже в американской школе для раввинов в младые годы мне не пристало слишком разъезжать на общественном транспорте. Да и транспорт Соединенных штатов сильно отличался от местного.

Прежде всего, что меня поразило так это совершенно скотские условия в общественном транспорте. Гои ранним утром пихали друг друга, наступали на ноги, не гляди, и не извиняясь, матерились, пытаясь забраться в очередной подходящий троллейбус. Несколько раз и мне пришлось толкаться, чтобы пробраться в него, но это все было настолько для меня в диковинку, что я каждый раз улыбался, когда мне наступали на ногу или недовольно кричали с нижней ступеньки троллейбуса "Подымайся там живее!"
Один раз два гойских студентика лет двадцати, видя выглядывающее мое довольное и улыбающееся лицо между втрамбованным как огурцы в банке гоями на нижней ступеньке троллейбуса глядя мне прямо в лицо сказали громко, что я их не смог не расслышать:

— Смотри дурачек какой, затиснут между спинами, едва дышит, а улыбается как юродивый.
Мне стало не по себе после этих грубых слов, я понял, что "рашин гои" не понимали, ни кто я такой, ни почему подобная езда вызывает у меня улыбку, словно у временного путешественника спускающегося по порогам Амазонки на каноэ.
Работа была не слишком утомительная, но скучная и монотонная, зная кто я такой со мной нянчились и во всем помогали. Этот период я не могу назвать продуктивным в познании жизни гоев. Я хотел найти работу попроще и по ближе к быту "рашн гоев", однако хорошая работа была одним из условий Шаевича и я покорился его воле.

После работы когда я утомленный каждый день в 6:45 вечера приходил домой, я ставил себе за цель узнать как русские живут и чем занимаются в свободное время.
Сперва я начал ходить в те места, которые мне было интересно посеща- ть в Америке и Европе, места соответствовавшие моим представления о культурном времяпровождении. Однако, посещая различного рода культурные заведения я понял, что тут я меньше всего узнаю, что такое простой местный народ.
Единственное, что я усвоил и заприметил, так это некая горделивая осанка, импозантная помпа в позе, когда представители российской элиты посещали Оперу и Театр. Они словно всем своим видом, нарядом и каждым словом хотели сказать: "Смотрите я не просто богат, я еще человек культурный, а не какой-то там бездумный мешок с деньгами!"

Именно в этом я заприметил слабость, так называемой современной элиты России — главное казаться в глазах других выше в культурном плане остальных равных себе по статусу, казаться во чтобы то ни стало даже если культурное времяпровождение вызывало сонливость и скуку, что не так уж и редко я замечал осматривая лица присутствующих гоев в партере. Кто-то невидящими глазами смотрел на сцену, а у подавляюще- го большинства было написано на лице состояние сонливой муки от происходящего.

Заведения "рашин гоев" статусом пониже были немного другие, вместо задирания носа, каждый входящий в бар или средней руки ресторанчик, норовил вместо поднятого носа в театре, вздымать грудь и выглядеть как можно более устрашающе на окружающих...
Я слушал разговоры гоев за соседними столиками и суть их ничем не отличалась от бесед шлепперов в театре, только язык был проще, манеры топорнее, каждый пытался быть как можно открытее, конечно особо ярко это проявлялось в безсознательном состоянии, когда русские гои изрядно "накатив", как они говорили, каждый раз опрокиды- вая стопку, вели себя куда более раскованнее.

Каждый раз когда я сидя тихо в углу и наблюдая за обстановкой удивлялся как они могли еще минуту назад со всего духу молотить друг друга, а потом усесться за один стол и обнявшись спеть свои народные песни. "У них отключается рациональное мышление. Полное отсутствие последовательности действий", думал я, о влиянии алкоголя на гоев.
Так я провел еще 7 дней посещая кинотеатры, футбольный стадион, пиццерии, различного рода забегаловки, распивочные и другие низкопробные заведения для плебса.

Мне стало ясно в чем одна из главных слабостей российского народа, скованные этой угнетающей серостью и копеечным жалованием, они каждый вечер искали повод, чтобы забыться, повод хоть на время погасить голос стучащий словно дятел по дереву такие две противоре- чивые, но дополняющие христианскую душу мысли как "Я хочу" и "Надо."

В свой последний вечер в Питере я решил зайти напоследок в Бар, в котором бывал два раза ранее, из всех заведений он нравился мне тем, что там неизменно происходили веселые потасовки. Я словно на цыпочках вошел в это злачное место, желая казаться, как можно менее заметным, заказал себе для вида стакан пива, к которому все это время не прикасался и сел в самом дальнем углу, чтобы в последний вечер наблюдать за русскими и слушать их речи в надежде, что возможно мне откроется что-то новое в этой "загадочной русской душе", как ее выставляют великие русские писатели.

Но моему плану тихого и незаметного наблюдения за гоями не суждено было сбыться. Сидящие в другом конце зала два огромных мужика в серых куртках начали указывать на меня пальцем и что-то говорить между собой, я испытал волнение, но повернул голову в противополо- жную сторону.
Это были те самые два буяна, которые в прошлое мое посещение устроили реальную драку, а после выпив вместе водки начали распевать свои русские песни. Я краем глаза увидел, что мужики встают из-за стола и двигаются ко мне. Невольный страх охватил все мое тело.
— Привет — сказал здоровенный усатый лет сорока гойский мужлан, усаживаясь на пустующий стул возле моего столика.

Я поприветствовал гоя, второй с черным фингалом под левым глазом мрачно глядя на меня уселся на второй свободный стул.
— Мы заметили как ты сюда ходишь... и каждый раз сидя вот тут смотришь на нас и окружающих — сказал усач немного запинаясь от своего пьяного состояния.

Я начал оправдываться и уверять, что мужику показалось, а я лишь высматривал своего друга который должен прийти с минуты на минуту. В этот момент мне хотелось стремя голову убежать из бара, но какая-то внутренняя еврейская стойкость принуждала довершить дело до конца несмотря на возникшее препятствие, заставляя остаться и продолжать изучение лицом к лицу с этими двумя пьяненькими русскими.

— О, да ты еврей! — воскликнул второй мужик все это время пристально смотря мне в глаза.

По моему телу прошла дрожь. Усач оживился, разглядев меня хорошень- ко и внезапно залился смехом. Дальше происходил какой-то пьяный бред двух гоев в моем присутствии они протягивали мне руку, уверяли, что русские и евреи братья навек, потом заказали еще водки и начали разглагольствовать, все более и более заплетающимся от влияния крепкого спирта языком.
На их предложение выпить, я вежливо отказался сославшись на пиво, на что мрачное лицо с фингалом и русский гой весело ответили: "Нам больше достанется". Наконец они начали рассуждать о мощи России, один из них был выходцем из Рязани как оказалось, а усач приезжим из Пскова строителем Иваном Костровым.
— Вот смотри, еврей... — едва шевеля языком и покачиваясь на стуле обращался ко мне Иван Костров — если только русский захочет, он вас евреев вытравит из Кремля вот так!

И Иван показал свой огромный белый русский кулак размашисто стукнув им по столу.
— Так мы вас победим, если будете шалить... против русского народа. Понял, еврей? — я одобрительно кивнул улыбаясь на пьяный бред русского гоя.

Мрачный фингал, увидел кулак своего друга, тоже необычайно оживился.
— А если мы — клюя носом стол начал реветь Рязанский мужлан, как будто призывая всех своих собратьев в бой — если нас... нас не будут больше устраивать ваши делишки, еврей... мы вас... вот так поставим на место.
И гой достал из куртки небольшой раскладной ножик, раскрыв его и вогнал со звериным ревом в стол.

— Понял как чем мы вас победим? в Смотри у нас, еврей! И своим передай, чтобы держали себя в рамках!

Последние слова мужика с подбитым глазом, которого звали Сергей Бурый, он говорил языком на который словно повесили пудовую гирю, его собутыльник смотрел невидящим взглядом на нож воткнутый во стол и казалось довольный услышанным засыпал.
Видя их невменяемость, я встал со стола и подошел к барной стойке, купив еще одну бутылку водки. На тот момент моя голова была настолько светла, а мысли ясны, что я уже не сомневался, что знаю тайну русской души, мне стало предельно ясно, как сломить дух русских гоев.
Я взял бутылку водки и подошел к столу двух пьяных друзей.
— А знаете как мы вас победим, гои? — спросил я у своих новых знакомцев.
Рязанец дремал, а усач оживился и воскликнул визгливо: "Что такое? Как, еврей?!"

Я размашисто поставил на стол между ними бутылку водки и не проронив ни слова направился к выходу из бара. Мое увлекательное путешествие в мир гоев подошло к концу.


===========================================================================

Вот и выбирайте кто за Православную веру, а кто за провальный еврейский Социализм...

Комментарии