С. НИЛУС. НЕБЕСНЫЕ ПЕСТУНЫ


(перед концом. 1909 г.)

В жизни каждого человека и тем более православного христианина происходят едва ли не на каждом шагу такие события, в которых мало-мальски нерассеянное внимание может ясно усмотреть незримое водительство Божие на пути души человеческой к уготованному ей Царству вечного блаженства. Событиями, правда, мы привыкли называть нечто выходящее как яркое пятно из общего серого фона будничной, повседневной жизни человека, а то, что сливается с этим тусклым фоном, мы или обходим нашим вниманием — попросту забываем, как недостойное внимания, или же, обозвав совсем неуместным и ничего не значущим словом — «случай», стараемся о нем забыть, потому что с утратой веры в Промысл Божий не видим в нем его сокрытого, таинственного смысла. Мне казалось всегда непонятным и странным, как с непомерным развитием в современном человеке чувства гордости, которое каждого из нас пытается вознести «выше леса стоячего и облака ходячего», сотворить из него самодовлеющего авторитета, для которого «никакой закон не писан», ибо он сам себе закон, — как с чувством этим уживается другое ему совершенно противоположное — чувство зависимости его, гордеца, от якобы безсмысленного сцепления столь же безсмысленных обстоятельств, которое именуется «случаем»? Однако уживается, и человек этого как будто не замечает, живя в таком трагическом противоречии изо дня в день, пока… пока «гром не грянет, и мужик не перекрестится». Но бывает и так — и все чаще и чаще бывает — что не крестится и тогда…

Взгляните-ка на ежедневные самоубийства, известиями о которых пестреют столичные и провинциальные газеты! О чем говорят они твоему уму и сердцу, дорогой читатель?..

С распадом у нас на Святой Руси Церковной жизни, которою жили наши православные предки, мы, в большинстве, совсем утратили сознание исконно русского определения взаимоотношений Церкви Христовой и ее членов и отношений их к Богу. Несложно это определение и выражается оно в коротких словах:
«кому Церковь не Мать, тому Бог не Отец».
Утратив разумение этих слов, составившихся вековою народною мудростью на основании опыта жизни всего строя бытия русского православного народа, современное нам общество настолько успело отторгнуться от Церкви, что даже обязательные ее постановления ему стали или чужды, или вовсе неизвестны: Церковь осталась как бы в стороне, сама по себе, а мы, ее дети — сами по себе. Так повелось у нас на Руси не со вчерашнего дня, а уже давно, со времен сближения нашего с иностранцами, на которых «умники» тех времен приучали смотреть наших предков как на существ особого, высшего порядка. Особенное же отступление от Церкви в русских людях проявилось с тех дней, когда им дарована была Царскою милостью первая свобода — от крепостной зависимости. С этого времени, полегоньку да понемножку, то, что было болезнью людей ученых, — я говорю о неверии, стало заражать и неученых простолюдинов: и начали русские люди все больше да дальше отбиваться от Церкви, а теперь уже дошли до того, что почти и вовсе от нее отбились.

Дожили мы до таких денечков, что в храм Божий и не заглядываем, а если и заглядываем, то не по нужде душевной, а по старой привычке; постов не соблюдаем, а праздники Божии обратили на пьянство, на разгул, на богопротивные увеселения, на разбой да на драки.
Стоном застонала мать-сыра земля; обагрилась она, задымилась святой кровью человеческой, распалилась заревом пожаров, облилась горючими слезами вдов, сирот, отцов, матерей да самих богоотступников — церквеотступников. Судите сами: чего ж еще видеть нам с вами, от мужика до барина, все люди русские, когда-то православные?..

Вот одним-то из таких церквеотступников был когда-то и я, мой дорогой читатель! Богоотступником я, по милости Божией, никогда не был, но, не отрекаясь от Бога, от Церкви Его святой отступил — вот ровно так, как теперь делают многие из наших, которые не хотят себя звать православными, а зовутся баптистами, штундистами, пашковцами, евангелистами, старообрядцами… и мало ли еще какими именами и названиями — где всех их перечесть? Недаром говорится: «сколько голов, столько и умов!» Но опять-таки, отойдя от Православной Церкви, я, по милости Божией, ни в какую секту не вступил, а просто стал жить по своей вольной волюшке: куда, стало быть, глянет глаз — туда и двигают ноги. И не день, и не два жил я так-то, а долгие годы.

Но «сколько кувшину по воду ни ходить, а там ему и голову сломить» — так случилось со мною: «грянул гром», и стал наш мужик креститься. Подошли такие «случаи», а Бог-то у меня разума не отнял — я и поглядел, что за тем да за другим «случаем» как будто стоит разум, да разум-то такой, который намного повыше моего собственного. Ровно так, как люди отступают от Бога и от Церкви, так они и к Богу с Его Церковью возвращаются: полегоньку да понемножку, словно ниточка с клубочка да на клубочек: поди там, в мотке-то разбирай концы да петли!.. Ну, словом, добрался я-таки опять до Бога, от Которого я хоть и не отступал, но как бы вовсе о Нем позабыл во дни моей молодости.
А как добрался, так меня разом тут и осенило забытыми святоотеческими словами: «кому Церковь не Мать, тому и Бог не Отец», осенило и привело с повинной и покаянной головой к матушке родимой, Церкви Христовой Православной. И с той самой поры стал я по милости Божией хоть грешным, да верным и любящим ее сыном.
* * *
Печатается по: Нилус С. Небесные пестуны. Сергиев Посад, 1909. — С. 3–7. Фрагмент, не вошедший в книгу «На берегу Божьей реки».

Комментарии