Судьбы бывших белоказачьих офицеров, — что такое казачий характер


Мой дед имел земельный надел около Волновахи, артиллерийской базы Керченской крепости, а затем, кстати, и ВСЮР. С Врангелем не ушел, не поверил в возобновление белого похода из-за границы, как обещал последний. Мирно хозяйничал на своей земле пока не стали раскулачивать. Но он не стал дожидаться, когда за ним придут – вывез с хутора семью, а когда вернулся за оставшимися лошадьми, уже столкнулся с теми, кто пришел его брать.

Он вскочил охлюпки (без седла) на лошадь, вторую — под узцы и вон из хутора в степь. Они за ним, да стрелять. Тогда дед свесился со своей лошади спереди шеи, и так спиной вперёд полночи уходил от погони – ушел, да не просто, а о двуконь.

Затем колесил с семьёй по городам и весям, по станицам и хуторам, поменяв три раза фамилию, наконец, сделав крюк, осел, купив дом, в Новочеркасске на улице Никольской (по-моему, до сих пор так называется). Работал шофёром на "скорой помощи", т.к. выгодно – сутки — трое отдыха. Расчитывал только на себя, а потому имел большой фруктовый сад на заднем дворе дома, кур, гусей, свиней, две коровы ульи пчёл и всегда 10-15 овец. Естественно, платил налоги, но регулярно наливая фининспектору-алкоголику, имел большие поблажки, т.к. не имея таковых, не было смысла заводить любое хозяйство.

Сам спиртного в рот не брал, не сквернословил, не выносил лжи и лицемерия, семья была чрезвычайно религиозной. Не помню, что бы они с бабушкой отошли ко сну, не выстояв перед тем в молитве минут 40. В доме был целый угол со множеством икон и всяких религиозных книг. Я, к сожалению, этой религиозной Культуры не перенял, но каждое воскресенье меня водили в Войсковой собор на причастие. Помню, как-то зимой в большие морозы они с бабушкой целую неделю жгли костры в саду, что бы деревья не замёрзли.

В результате у какого-то героя-лётчика дед купил машину «Победа (М-20)». Я его вообще не помню без машины – казак есть казак, пусть и железный, но конь. Вот на этом самом коне( М-20) он каждую весну отвозил, сняв заднее сиденье, овец в отары в Сальские степи, затем навещая их 2, 3 раза за лето для стрижки, а потом забирал уже осенью. Как правило, меня брал в эти поездки с собой. Так что я знаю не по книжкам, какие они степи Степного похода [Белых]. Как-то раз рванул он от места, где была отара, в степь по просёлочным дорогам. Я его спрашиваю: «Мы куда, деда»? Он мне отвечает: «Увидишь». «А почему не по дороге», — спрашиваю я. «Я тут каждую балку знаю», — отвечает он. Ехали ночью, к утру выскочили в Нижне-Чирской. Это я теперь понимаю, откуда он знал каждую балку. В Нижне-Чирской пробыли где-то неделю. Что он там делал, не знаю, только видел, что встречался со множеством таких же, как он, скорее всего, казаков. Моё дело было загорать на берегу Дона да пить хозяйское молоко, где остановились.

Короче, в результате такого его (деда) ответственнейшего отношения к жизни, семья всегда была в достатке, все его дети получили высшее образование и хорошую путёвку в жизнь и, никогда не состоя в партии, занимали хорошее место в обществе, а половина внуков имеет учёные степени. Всем дед помогал материально вплоть до своей смерти.

До самой смерти дед не принимал Советской власти, и я был частым свидетелем его споров со своими детьми (мой отец и дядя) на предмет, когда жилось лучше, тогда при Р.И. (до Революции) или сейчас (1960-е —70-е годы в С.С.С.Р.). Из этих споров он всегда, не без удовольствия, выходил победителем. В семье деда дети (мой отец и дядя) обращались к родителям исключительно на ВЫ. "Папа, вы; мама, вы".

Дед был всегда строен, подтянут, лёгок, физически силён. За рулём ездил вплоть до смерти. Обидчиков брал «в шпоры», по-казачьи. Т.е. одними ногами, как-будто на сапогах есть шпоры. Однажды в Сальских степях я был тому свидетелем – это было впечатляюще. Не выносил хамов и наглецов, считал воровство едва ли не самым большим грехом. Считал, что единственным источником благосостояния человека может служить только личный труд. Вот это, на мой личный взгляд, и есть казачий характер: независимый, свободолюбивый, самодостаточный, морально чистый и гордый.

Кстати, тот другой казачий офицер, который на фото, не внял предостережениям моего деда и не ушел с семьёй из своего хутора. За ним, в конце концов, пришли и он канул в Лету. И только его дети в период Хрущёвской оттепели смогли получить информацию, что он расстрелян в Миллерово, уже через месяц после ареста.

Комментарии