ЗАЧЕМ БЫЛО ОТНИМАТЬ ХЛЕБ У КРЕСТЬЯН?


Ленин: «Государственный монопольный капитализм – есть полнейшая материальная подготовка Социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой Социализмом, никаких промежуточных ступеней нет».
Вот так раз! При такой постановке вопроса нет ничего удивительного, что сколько бы мы ни листали Ленина, сколько бы ни штудировали, нигде мы не можем вычитать: а собственно говоря, что же такое социализм, который собирались построить? «Социализм – это учёт»? «Социализм без почты и телеграфа есть пустейшая фраза»? «Кто не работает, тот не ест»? «От каждого по способностям, каждому по труду»? Вот это всё и есть пустейшие фразы. И если между государственным капитализмом и социализмом нет ни одной промежуточной ступени, то чем же все-таки отличается социализм от государственного капитализма? Неужели ничем? А если чем, то всё-таки чем? Прямых ответов на этот вопрос у Ленина не встречаем...
Про себя же они понимали дело чётко и просто. Осуществить полный "учёт и контроль" над каждым граммом и над каждой штукой чего бы то ни было произведённого в стране. Всё, что бы ни производилось в стране, держать в своих руках, а потом распределять по своему усмотрению. Благодаря такому контролю и распределению держать в подчинении и в трудовой повинности всех без исключения живущих в стране людей, всё поголовно население. Чтобы оно подчинялось единой воле как один человек. Вот это и есть, по их мнению, Социализм. То есть самая высшая и самая массовая форма РАБСТВА.
Но для того, чтобы миллионы людей оказались в материальной, имущественной, хлебной зависимости, надо их сначала лишить тех некоторых запасов, которые они, может быть, накопили и которые дадут им возможность чувствовать себя независимыми от пайка, от хлебной карточки, от зарплаты. Поэтому, взяв власть, с первых шагов большевики начали стремиться прибирать к рукам каждый рубль, каждую копейку, каждый грамм хлеба.
Крупную буржуазию, фабрикантов и банкиров удалось уничтожить легко. Их можно пересчитать, взять на учёт и ограбить. А вот что делать с средним и мелким собственником? Их же десятки миллионов. Мелкие собственники вызывали у Ленина большую ненависть, чем крупные капиталисты, и он об этом откровенно пишет и говорит.
Ведь мелкие собственники – это все самодеятельное население России, самодеятельное и потому самостоятельное. А как раз и надо было лишить его самостоятельности, подчинить и превратить в механизм, послушный единой воле.
«Не видят мелкобуржуазной стихии как главного врага у нас».
Итак, главный враг социализма – это самодеятельные и самостоятельные люди . Кто же они? Ответ Ленина недвусмыслен. «Большинство и громадное большинство земледельцев – мелкие товарные производители».
«Мелкие буржуи имеют запас деньжонок в несколько тысяч, накопленных "правдами" и особенно "неправдами"…»
Не дают покоя деньжонки в чужих карманах. Ну, а «неправдами» – это, конечно, ввёрнуто для поощрения и самоопрадания. Какими неправдами могло копить деньжонки «громадное большинство земледельцев»? И не мог же он сказать – «все земледельцы», а имел-то в виду всех, ибо что же ещё может означать выражение «громадное большинство». К людям, накопившим деньжонок, можно было бы отнести и различных там валял, златошвеек, кружевниц, шорников, овчинников, кожемяк, сапожников, воскобоев, столяров, плотников, краснодеревщиков, чеканщиков, извозчиков, иконописцев, офень, пильщиков, угольщиков, стеклодувов, кровельщиков, печников – короче говоря, всё самодеятельное население России. И все это объяснялось общим названием – мелкобуржуазная стихия. Словечко с окраской. Назови «земледелец» – и уже не то.
«Деньги – это свидетельство на получение общественного богатства и многомиллионный (!) слой мелких собственников крепко держит это свидетельство, прячет его от государства, ни в какой социализм и коммунизм не веря».
«Мелкий буржуа, хранящий тысчонки, враг государственного капитализма, и эти тысчонки он желает реализовать непременно для себя».
Вот ведь какие подлецы, какая темнота и несознательность! Вместо того, чтобы просто отдать денежки Государству, прячут и норовят израсходовать на себя. Не выйдет, господа мелкие собственники! Отберём. Где силой, а где лишив товаров и посадив на сухой хлеб. Через Торгсины, не мытьём, так катаньем, но отберём!
Тут и встала перед большевиками главная, главнейшая задача – сосредоточить в своих руках весь хлеб. Это главное средство воздействия, подавления и поощрения, а проще говоря – власти. Началась одна из самых кошмарных и кровавых страниц русской истории под названием продовольственная диктатура.
И вот для общественного мнения был выкинут жупел, словечко, против которого невозможно, кажется, возразить, коротенькое словечко – ГОЛОД.
Было сделано так, что два главных города, Петроград и Москву, посадили на голодный паёк. Сто граммов хлеба в день. Дикие очереди за этими ста граммами. Ну, а раз голод, значит, надо объявить поход за хлебом, борьбу за хлеб, изъятие хлеба ради голодающих. Дело благородное и чистое, как слеза.
Но голод в Москве и Петербурге был инспирирован. Именно в это время Лариса Рейснер, скажем, жила, занимая особняк с прислугой, принимая ванны из шампанского и устраивая званые вечера. Именно в эти годы Зиновьев, приехавший в дни Революции из-за границы тощим, как пёс, разжирел и отъелся так, что его стали звать за глаза «ромовой бабой». Да и как могут голодать два города, если они не блокированы неприятелем, когда во всей остальной стране полно хлеба. Разреши, и тотчас же на всех базарах появятся горы хлеба и разных других продуктов. О том, что голода фактически нет, не раз в эти годы говорил и сам Ленин.
«Сейчас надвигается голод, но мы знаем, что хлеба вполне хватит и без Сибири, Кавказа, Украины. Хлеба имеется достаточное количество до нового урожая в губерниях, окружающих столицу, но он весь запрятан кулаками».
«Недалеко от Москвы, в губерниях, лежащих рядом: в Курской, Орловской, Тамбовской, мы имеем по расчётам осторожных специалистов ещё теперь до 10 млн. пудов избытка хлеба».


Нет уж, Владимир Ильич, либо голод, либо избыток хлеба, что-нибудь одно. Большевики в это время очень боялись, как бы хлеб стихийно не проник или даже не хлынул в голодные столицы и не сорвал им задуманное мероприятие. Для этого были учреждены на железных дорогах Заградительные Отряды, которые следили, чтобы ни один мешок хлеба не проник ни в Москву, ни в Петроград.
Заставив рабочих и прочее население этих двух городов изрядно наголодаться, Ленин объявил поход за хлебом, который фактически был нужен не для того, чтобы накормить два города, а чтобы осуществить хлебную монополию.
«Необходим военный (!) поход против деревенской буржуазии, удерживающей излишки хлеба и срывающей монополию».
Проговорка вождя. Для чего нужен хлеб: накормить Москву с Петроградом или ради монополии? Выпускается декрет о продовольственной диктатуре.
«Вести и провести безпощадную, террористическую (!) борьбу и войну (!) против крестьянской и иной (?) буржуазии, удерживающей у себя излишки хлеба.
Точно определить, что владельцы хлеба, имеющие излишки хлеба и не вывозящие их на станции и в места сбора и ссыпки, объявляются врагами народа и подвергаются заключению в тюрьму на срок не ниже десяти лет, конфискации всего имущества и изгнанию навсегда из его общины».
«Военный Комиссариат превратить в военно-продовольственный Комиссариат.
Мобилизовать армию, выделив её здоровые части, и призвать 19-тилетних для систематических военных (!) действий по завоеваванию, сбору и свозу хлеба.
Ввести расстрел за недисциплину.

Продовольственная Диктатура имела и побочную цель. Ведь Советская власть только ещё начинала действовать, и положение её было весьма и весьма неустойчиво. Об этом свидетельствует сам Владимир Ильич. Судите сами. Вся мелкая буржуазия, как мы недавно читали, то есть всё самостоятельное, самодеятельное население России против социализма. В речи перед группой передовых учителей Ленин сделал и другое откровенное заявление.
«Надо сказать, что главная масса интеллигенции старой России оказывается прямым противником Советской власти, и нет сомнения, что нелегко будет преодолеть создаваемые этим трудности».
Но если мелкие собственники, интеллигенты и даже широкие массы учителей – все против, то кто же за?
«Мы можем рассчитывать только на сознательных рабочих. Остальная масса, буржуазия и мелкие хозяйства против нас», – признаётся Владимир Ильич на стр. 369 и десятью строками ниже уточняет:
«Мы знаем, как невелики в России слои передовых и сознательных рабочих».
Предельная ясность. Захватившие власть опирались на явное меньшинство, на "одураченных" рабочих, которых называли "сознательными". Но ведь и эта небольшая часть сознательных рабочих могла одуматься через месяц-другой.
Действительно, вдруг одумаются да соединятся с крестьянами, как они соединены в фиктивной формуле о рабоче-крестьянской власти? Совсем нелишне было бы озлобить их друг против друга, столкнуть и разобщить. Инспирированный голод и крестовый поход за хлебом мог бы решить и эту проблему.
«Нужен крестовый поход рабочих против дезорганизаторов и против укрывателей хлеба».
Значит, регулярной армии уже мало? Наряду с армией были брошены продотряды, составленные из рабочих Москвы и Петрограда. Не в том могло быть дело, что одной армии мало, а в том, чтобы вот именно столкнуть рабочих и крестьян. Это более вероятно. Надо представить себе всё это, как приходят к рабочим агитаторы в кожаных куртках и внушают им, что голодают рабочие (и их семьи, детишки) исключительно по вине крестьян, прячущих хлеб. Какой ненавистью разгораются сердца рабочих. С какой яростью идут они в Продотряды, чтобы насильно отнимать хлеб (а там тоже детишки), и какую ненависть со стороны крестьян вызывали эти насильственные действия.
«… Реквизиция хлеба у кулаков – не грабёж, а революционный долг перед рабоче-крестьянскими (?) массами, борющимися за Социализм».
«Сознательным отрядам СНК будет оказывать самую широкую помощь как деньгами, так и оружием».
Измученные инспирированным голодом и науськанные на мужиков, рабочие действовали с озверением, вызывающим встречное озверение. Не отставали и проинструктированные соответствующим образом отряды красноармейцев, преимущественно латышских стрелков.
«Мы знаем, что хлеб есть даже в губерниях, окружающих центр. И этот хлеб нужно взять. Отряды красноармейцев уходят из центра с самыми лучшими стремлениями (?), но иногда, прибыв на места, они поддаются соблазну грабежа и пьянства».
Это отряды-то красноармейцев? Регулярные воинские части с Комиссарами во главе? По-видимому, на пьянство надо было свалить те дикие зверства, которые совершали Продотряды тогда в деревне. Дальше, не отказываясь от этого зверства и так и называя его своим именем, Владимир Ильич пытается оправдать его в глазах общественного мнения:


«В этом виновата 4-хлетняя бойня, которая посадила людей в окопы и заставила их, озверев, избивать друг друга. Озверение это наблюдается во всех странах (?). Пройдут годы, пока люди перестанут быть зверями и примут человеческий образ» (стр. 428).
Но жутью на меня повеяло даже не от этих слов об очевидных зверствах, которые нельзя было не признать даже вождю, а от одного ленинского пунктика из «Тезисов по текущему моменту». Это пунктик одиннадцатый.
«В случае, если признаки разложения отрядов будут угрожающе частые, возвращать, то есть сменять "заболевшие" отряды через месяц на место, откуда они будут отправлены для отчёта и "лечения"».
Понимаете ли вы, мой читатель, что не каждое русское сердце могло всё же выдержать, глядя на безчинства и кровавые зверства, которые прокатились тогда по деревням всей России. Видимо, некоторые люди в продотрядах проникались сочувствием к ограбленным и обрекаемым на голод крестьянам. Отряды, в которых заводились такие люди, и считались «заболевшими». И отправлялись, откуда были посланы, «для отчёта и лечения». Нетрудно догадаться о методах лечения и о лекарствах, которые их ждали.
Владимир Солоухин

 -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Здесь из подробного исторического описания побудительных причин ограбления населения оккупированной страны легко понять, что нам готовится сегодня. Деньги у большинства лежат на карточках, то есть у дяди никому неизвестного. Если отключить гражданское население от Банков, отрубить электричество, как единственный энергоресурс в городах или прекратить подвоз продуктов питания, то от населения можно элементарно добиться любых требований чего только "смотрящие кремлевцы" пожелают. ИГО - надо признать прескверная вещь. Ни с каким крепостничеством и рядом не стояло и близко. Население Эрефии есть 😨 полная собственность государства, которого нет в природе. Канадский Министр такой же демократ, как и все демокр-е правительства в ГЛОБАЛИСТСКОМ мире открыто объявил: ваши дети принадлежат правительству, а не вам. Мы будем делать с ними, что посчитаем нужным...Это и есть НМП - Глобализм. Кстати наши деды РККА побядители своей кровью сделали мир таким. Их вклад неоценим (Мы пол-Европы по-пластунски пропахали).
ВМВ - это то же продолжение Мировой Революции... затеянной Закулисой и война с Гитлером - ход конем!

Комментарии